Раиса Крапп - Пересекающий время. Книга вторая: Адоня, посвященный герметик.

– Я сделаю все так, как ты скажешь, только дай мне возможность надеяться! – с готовностью согласилась женщина.

Через минуту они остались одни. Адоня молча всматривалась в лицо Лиенты.

– Вождь, – проговорила она, и голос ее дрогнул. – Помоги мне. Вспомни, что ты не Яссон Гондвик. Ты – Лиента. Вспомни все.

* * *

Экран погас, но Андрей продолжал сидеть, бессмысленно упершись в него взглядом. Так прошла минута, другая…

– Андрей, нельзя так. Возьми себя в руки.

– Последнее время я только этим и занимаюсь, – пробормотал Андрей, запрокидывая голову на спинку кресла.

– Какая польза от твоих терзаний? Они как-то помогают Адоне?

Андрей бросил на Линду короткий взгляд, помолчав, сказал:

– Прежде я тоже думал, что разуму можно абсолютно все подчинить.

– Прости, Граф…

– Ты думаешь, это я Адоню изменил, из дикарки цивилизованного человека сделал? Ничего подобного. Это я человеком становлюсь. Теперь я хотя бы понимаю, чем мы за свою "цивилизованность" заплатили: мы и не заметили, как в гонке этой обронили главное, что человека от биоробота отличает. За достижение почитает, гордимся – вот как распрекрасно получается у нас не только телом распоряжаться, но чувствами своими. Свою рыбью невозмутимость выдаем за достоинство и снисходительно классифицируем человечность эритян, их чистоту и открытость, как анахронизм – нецивилизованные, какой с них спрос. А они более люди, чем мы. Ты хочешь, чтобы я, наконец, обрел прежнюю невозмутимость и разумно оценил ситуацию. "Да, – скажу я себе, – что тут поделаешь". И спокойно займусь каким-нибудь чрезвычайно важным делом… Мне отвратительна наша "разумность"!

– Пожалуйста, перестань. Просто замолчи и все.

Он сжал челюсти.

– Замолчи, – снова тихо повторила Линда. – Это все неправда.

– Не все, – угрюмо возразил Андрей.

– Думаешь, я не понимаю, что ты умираешь от страха за нее? Но это как-то по-другому должно быть… конструктивно.

– Но что я могу для нее сделать?! Помоги мне, подскажи! Я больше не могу так бессмысленно ждать!

– Андрей, ты и сам знаешь – мы и Адоня разные. Способности ее нечеловеческие, ими не владеем ни ты, ни я, никто из нас. Через это не переступить. Рисковать еще кем-то из эритян?..

– Нет. Мы не знаем, что там с ними происходит. Линда, столько времени прошло, и я понятия не имею, что с ней, жива ли она!

– Андрей, тебе не показалось, что в последний раз Адоня ушла сама? По крайней мере, это случилось не неожиданно для нее. – Опустив голову, Андрей молча слушал. – А если она смогла подчинить это явление? Надо ждать. Это единственное…

Он резко поднял голову, в упор посмотрел на нее.

– Не надо меня утешать, ладно? Ты не можешь мне сказать ничего, что я сам не знаю. И про последний ее уход. Ты очень хорошо говоришь, как раз то, что я хочу слышать. И так и тянет ткнуться тебе в жилетку и повсхлипывать. А ты будешь гладить меня по голове и говорить успокоительные слова. Не делай меня слабым. Разве что-то изменится? Ты поняла, что я хочу сказать? Я не твой пациент, поэтому запрещаю всякие твои психотерапевтические беседы.

– Да, командор, я поняла.

Линде захотелось заплакать, так больно ей было смотреть на него. Он сидел перед погасшим экраном. Большие руки, лежащие на пульте были какими-то безвольными, бессмысленными… Но и теперь он не позволял жалеть себя.

– Линда, – заговорил он, не поднимая головы. – Мы с Адоней разные, да. Но мы по-настоящему любим друг друга. Это ведь не может быть пустым звуком, сотрясением воздуха. Неужели нас ничто не объединяет? У близких людей единое энерго-информационное поле?

– Полевые изменения ни так уж быстро происходят. Но у старых благополучных семейных пар…

– Да нет же! Когда супруги становятся похожими друг на друга, это уже никакие не полевые изменения, это явная общность, на физическом плане, – с досадой проговорил Андрей. – А начинаться все должно гораздо раньше. Ну, думай, Линда!

– Допустим, ты прав. И что?

– А то, что где-то вот здесь, – он постучал себя по лбу, потом ткнул в грудь, – или может здесь где-нибудь, мы продолжаем быть вместе. Там есть все об Адоне, но я не слышу, не чувствую. Достань это из меня.

– Может скажешь, как?

Андрей молча смотрел. Отвернувшись от этого взгляда, Линда проговорила:

– Ты ведь даешь себе отчет, чего от меня требуешь?

– Хочешь, это в виде приказа будет. И снимет с тебя ответственность.

Линда посмотрела на него уничтожающе.

– Такой приказ я обязана нарушить. Я профессионал. У меня есть Правила Ответственности, слышал о таких? Когда у командора едет крыша, я обязана его приказы согласовывать с кем надо.

– Мы не в Отряде. Отряда это не касается.

– Тогда причем приказ?

– Ни при чем. А просьба?.. Личная просьба друга?

Помолчав, Линда проговорила:

– Ты осознаешь степень риска?

– Когда нас риск останавливал? И ты можешь выбрать наиболее безопасную методику.

– Безопасные тебе не подходят. От гипновнушения ты закрыт.

– А Эрит? У болота тогда никакое прикрытие не сработало.

– Ты забыл, в каком состоянии тогда был?

– Я попробую снять блоки, пропустить твои кодировки.

– Граф, это пустое, ты же сам знаешь.

– Но хоть попытайся! Используй методику повышенного уровня интенсивности.

– Твое безрассудство меня совсем не вдохновляет. Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Повышенная интенсивность – это для толпы. А если я прорву блоки и обрушусь ею на твое сознание, о каком подавлении речь? Я же его просто сотру!

– Линда, есть масса способов выключения сознания. Используй любой из них. Степень риска меня не интересует. Введи мне наркотик.

– Черт тебя побери, Граф! Я ведь не приставка к твоему желанию! Хоть немного считайся со мной. Меня риск интересует.

– Линда, милая, ты хочешь поставить меня на колени? Я буду умолять тебя на коленях. Я не авантюрист. Я не бравирую своей отчаянностью. Мне, в самом деле, плевать, что ты со мной сделаешь. Дай мне ее почувствовать… узнать хоть что-то. Я умоляю…

Линда посмотрела в его больные, тоскливые глаза и отвела взгляд. Помолчав, сказала:

– Я попробую. Дай мне подумать. Да, вот что… На всякий случай… Нам понадобится второй БИС.

Андрей встал и молча ушел. Несколько часов, до тех пор, пока Линда не позвала его, он провел с Адоней. БИС ввел ее в состояние искусственного сна.

Искусственное дыхание и стимулирование функциональной работы всех жизненно важных систем организма, придали ей вид живой и здоровой. С тихим шелестом отошла прозрачная крышка камеры. Андрей взял ее руку, положил голову на широкий бортик, прижался лицом к теплой ладони. Он безуспешно попытался сглотнуть удушливый комок, когда вдохнул ее живой запах.