Наталия Ларионова - Где ни был бы ты

Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Я сидел на стуле посреди залитого солнцем зала, на стенах которого были развешаны картины. Полицейский старательно тряс меня за плечо. Второй стоял несколько поодаль и наблюдал за нами.

Увидев, что я проснулся, они вежливо, хотя и с трудом подбирая английские слова, предложили пройти вместе с ними в полицейский участок.

Я не стал возражать и уже вскоре мы оказались в дежурной части полиции, где меня усадили на стул и кое-как мне объяснили, что мне надо дождаться переводчика, который скоро подойдет. Вообще они вели себя довольно вежливо и даже дали чашку горячего какао.

Переводчик действительно пришел очень быстро. Это был невысокий полный мужчина средних лет. Он о чем-то долго говорил с полицейскими, а затем подсел ко мне.

— Вы знаете, — сказал он, — ситуация вообще-то сложилась очень странная. С одной стороны вас нашли спящим в нашем местном музее, который находится под охраной нашей местной полиции, а с другой стороны, признаюсь честно, музей у нас молодой, ценных экспонатов практически нет, а те два, которые представляют хоть какую-то ценность, сейчас находятся в столице на реставрации. Опять же ни дирекция музея, ни полиция не заинтересованы в раздувании этого происшествия по разным причинам. Так что я уполномочен с вами обсудить возможность составления протокола о том, что, находясь с последней экскурсией в музее, вы случайно заснули и проспали всю ночь в музее. Если вы не возражаете, то после составления всех необходимых бумаг, ну вы же понимаете, без них никак нельзя, они готовы отвести вас на вокзал и с поездом отправить в город, в который уехала ваша группа, кстати, с вашим руководителем мы созвонились, и он вас встретит на вокзале. Так вы не возражаете?

Я не возражал. Вообще все происходящее проходило мимо меня, совершенно не затрагивая, и я словно наблюдал за всем этим несколько отстраненно.

— А вы знаете, — неожиданно перейдя на шепот, сказал мне переводчик, — я живу здесь неподалеку от старого города, так вот сегодня ночью я видел призрак башни Девятых ворот.

Сказав это, он с заговорщицким видом посмотрел на меня и ушел вместе с полицейскими готовить нужные бумаги.

Я только сейчас обратил внимание, что во взглядах полицейских, которые они бросали на меня, полностью отсутствовала настороженность, но зато явно читалось любопытство и желание спросить о чем-то, о чем говорить не принято, а может, и не прилично.

Тем не менее, все бюрократические процедуры были довольно скоро закончены и полицейские, демонстрируя чудеса вежливости, отвезли меня на вокзал и помогли сесть в нужный поезд.

И вот теперь я сидел в вагоне возле окна, за которым пролетали милые пейзажи — ярко освещенные солнцем леса и какие-то маленькие селения, а в мыслях все старался понять, были ли порождением сна последние слова Василиска.

Уже после того, как я начал засыпать, он неведомым образом отгородил от нас всех остальных и спросил, ухмыляясь:

— Скажи, а ты целовался с красавицей Розой?

— Нет, — честно сказал я, потому что всегда считал, что целоваться  — это процесс, в котором участвуют две стороны.

— Оставлю этот ответ на твоей совести, хотя сдается мне, что здесь не все так просто. Но помни, что если прав все же я и ты с ней целовался, то теперь можешь ожидать визитов любого из нас, где ни был бы ты.

Где ни был бы ты — звучало у меня в голове, и словно в унисон этой фразе стучали колеса вагона — где ни был бы ты.