Дуглас Брайан - Забытые богини

– Не нравится мне здесь.

– И мне не нравится, – соглашался Конан. – Очень уж тут красиво.

– Слишком ярко, – сказал Кода. – Это всегда опасно.

За их спинами чернела последняя штольня – самая нижняя. Справа от Конана возвышалась гора отвалов.

Штольня не была заколочена, только осыпалась немного. Вход в нее был обгрызен ветрами. Порыжевшие полупрозрачные кубики кристаллов, размером не больше дюйма, покрывали скалу там, где проходила трещина.

Дартин машинально протянул руку и без всяких усилий снял со скалы несколько кубиков, поражаясь правильности их формы. Там, где кубик не был покрыт ржавчиной, были видны бледно-желтые грани. Дартин размахнулся и бросил кристаллы в воду.

Конан и Кода обернулись к нему одновременно, и на их физиономиях, таких разных, появилось одинаковое выражение досады. Дартин поднял бровь. «Этого только не хватало, – мелькнуло у него в голове. – Я им, оказывается, мешаю беседовать. Друзья-приятели. И угадайте, кто тут лишний? Разумеется, бедняга Дартин. Не повезло старику».

Конан махнул ему рукой.

– Присаживайся к нам. Сварим похлебку – у меня оставалось немного солонины.

Дартин зашел в ручей и долго, с шумным плеском, умывался. Сразу стало легче. Перестали слипаться ресницы, ушел озноб. Он обтерся рукавом.

– Солонина? Что же ты раньше молчал?

– Берег до гор, – спокойно объяснил Конан. – Работать на голодный желудок трудно, а поохотиться здесь я сумею только завтра.

– Вот дурак, – пробормотал Дартин, – ты же мог не дожить до гор.

Конан не ответил.

Дартин еще раз оглядел ущелье. Он уже начинал понимать, что небольшой камень можно отыскать на старом руднике только с помощью чуда. «И все-таки я найду его, – подумал Дартин, сжимая губы. – Найду, даже если мне придется перебрать все эти отвалы, камень за камнем».

Между тем Конан и Кода возобновили свой негромкий разговор, словно Дартина здесь и вовсе не было.

– Ты заметил, Кода, во рту странный привкус, – сказал Конан.

– Я заметил странный привкус, – проскрипел Кода, – как будто под языком железный шарик.

Конан сиял с огня ведро и, порывшись в кармане, вытряхнул на ладонь несколько ломтиков солонины.

– Отойди-ка в сторону, – сказал он Коде, сливая лишний кипяток на землю.

– Нехорошо здесь, – сказал Кода, наблюдая за ним. В больших глазах пустынного гнома появилась тревога, и они стали косить еще больше. – Нехорошо здесь, Конан. Даже мне. Людям тем более.

– Глупости, – сердито вмешался Дартин. – Предрассудки. Место как место…

– Это плохое место.

– Плохих мест не бывает.

– Может, и нечисти, и духов, и гномов тоже не бывает? – вставил Кода.

Конан больно стиснул его пальцы, и Кода затих.

– Дартин, – вполне серьезно сказал Конан, – Кода видит здесь беду, и я склонен с ним согласиться. На этих каменоломнях люди быстро умирали от болезней. Что ты потерял в ущелье? Нам лучше уйти.

– Ты никуда не уйдешь. Слушай меня. На этом руднике одиннадцать штолен. Где-то в завалах спрятаны сокровища – и будь я проклят, если уйду отсюда без них.

– Полагаю, твой план отводит мне значительную роль в поисках? – осведомился Конан.

– Ты, как всегда, проницателен, – сказал Дартин. – Отправишься в нижние штольни. А я осмотрю верхние.

– Никуда он не полезет, – Кода втиснулся между людьми. – В нижние штольни? Никогда, покуда я жив! Там – смерть. Я – его друг, а он – мой друг. Я не позволю ему это делать.

Конан взял разбушевавшегося Коду за плечо и мягко отодвинул в сторону.

– Что ты хочешь здесь найти, Дартин? – спросил он.

– Я уже отвечал тебе на этот вопрос. Где-то в этих штольнях спрятано целое состояние, – начал Дартин, и если ты поможешь мне отыскать его, я отпущу тебя на свободу.

Последнее обещание прозвучало смехотворно – Конан и без того давно уже был свободен, – но Дартин пытался хотя бы «сохранить лицо».

– Врет, – прокаркал Кода. – Не верь ему, Конан, он ведь врет!

Неожиданно Конан рассмеялся. Дартин впервые видел, как этот человек смеется.

– Ты что, – спросил Конан, – хочешь найти Желтый камень Зират?

Тебе известно об этом сокровище? – поразился Дартин.

– Да кто же в Аш-Шахба о нем не знает! Мне рассказали о нем в первый же день. И знаешь кто? Две откормленные рабыни, предназначенные для утех смотрителя господских садов! Даже им известно о сестрах-богинях, о древнем храме, о сокровищах, которые пропали во время одной из мелких местных войн. Ну и о прочем. Не знаю уж, что тебе еще поведали. Удивительно! Почему же ты не слыхал об этом раньше?

– Я не прислушивался к глупым разговорам.

– А потом вдруг прислушался? Конан улыбнулся совершенно дружески. Дартин почувствовал себя уязвленным.

– Да. Взял и прислушался. Любая легенда рождается не на пустом месте. А что касается сокровищ и сестер-богинь… Знают о них, может быть, и все. А найду желтый камень Зират я.

Конан не счел нужным скрывать усмешку, однако от продолжения разговора воздержался. В молчании они съели похлебку и разошлись.

Дартину хотелось поскорее убраться подальше от опасного места. Как ни противилось его сердце выкрикам маленького гнома о том, что здесь-де нехорошо, Дартин шестым чувством понимал: Пустынный Кода прав – дурные предчувствия охватывают всякого, кто оказывается в этих местах. Ну, всякого – кроме Конана. Этому варвару, кажется, все нипочем.

Глядя, как Дартин взбирается наверх, Конан еле слышно пробормотал:

– Дурак…

Он повернулся к Пустынному Коде, который обиженно хлопал пушистыми светлыми ресницами и ждал, пока его заметят.

– Иди ко мне, малыш.

– Я сержусь, – с глубоким вздохом ответил Кода. – Ты толкнул меня. Ты смеялся надо мной.

– Прости меня, Кода.

– Ты неискренне говоришь это. Я сержусь. Они немного помолчали. Конан снова начал перебирать гальку. Первым не выдержал Кода.

– Я сержусь, – напомнил он жалобно.

– А ты не сердись, – посоветовал ему Конан. Гном потоптался на месте и решил сменить тему разговора.

– Дартин – гнусный тип. Он толкает тебя на верную погибель…

Косящие золотистые глаза медленно налились светом, и Кода вкрадчиво спросил:

– Конан, можно, я наведу на Дартина порчу?

– Еще что выдумал, – сказал Конан, вставая.

– Я еще выдумал, – подтвердил Кода. – А если устроить обвал в горах?

Конан покачал у него перед носом грязным пальцем.

– Ни обвалов, ни землетрясений, ни чумы. Понял? Шею сверну!

– Понял, – уныло сказал Кода. От разочарования его уши повисли, как увядшие лопухи. – Ни обвалов, ни землетрясений, ни чумы. Свернешь шею. Человек!