Артем Михайлов - Изобретатель чудовищ

— Это моя кладовка, у меня всегда найдется, чем закусить, — похвастал Садовник. — Хотите?

— Лучше мы вас угостим, — предложил Феликс. — Как говорится, в гости с пустыми руками не ходят.

Путники расселись вокруг костра.

— Я пробовал согнать крыс в стадо — я бы стал у них пастухом, пас бы их в маленьком садике, а, когда понадобится, резал бы пару-тройку для себя и всегда имел бы свежее мясо. Но крысы — такие глупые создания, они все время разбегаются! — пожаловался Садовник.

Феликс начал доставать припасы, которые они с Исидором прихватили в заколоченном доме.

— Разве вам не хочется вернуться в город? — дивился Тим. — Согласен, люди зачастую хуже крыс, но в городе у нас будет свобода, а тут — прислуживать лабиринту, таскать для него еду… Тьфу! Пойдемте с нами!

— Я укротил его, — с внезапной ненавистью зашипел старик. — Он признал меня, он привязался ко мне! Вы для него просто мясо, а я — кормилец и друг. Вы ничего не понимаете!

— Лабиринт убил мою семью, — рассерженно сказал Тим. — Что у вас общего с этим убийцей?!

— В городе я был никем, люди меня не замечали. Что общего у меня с людьми? — с яростью отозвался Садовник.

Феликс счел нужным вмешаться.

— Успокойся, — шепнул он Тиму. — Старик несет вздор, будь умнее, — и повернулся к Садовнику. — Не обращайте внимания: никто из нас не желает вам зла. Угощайтесь, — он передал ему часть дорожных припасов.

Старик молча принялся за еду, все еще сомневаясь, стоит ли ему сменить гнев на милость.

Но, насытившись, он смягчился.

— Вот мы и заморили червячка. Теперь пора готовить лакомство для моего любимца.

Садовник приволок большой закопченный котел, до краев полный воды. Феликс обрадовался:

— Здесь есть вода! Отличная новость, наши фляги почти пусты.

— Ручей там! — по-хозяйски показал Садовник. — В моем маленьком садике счастливая жизнь, и даже из-под земли бьет прозрачный чистый ручей.

При этих словах Тим только скривился. А Садовник, пристроив над огнем покрытый сажей котел, вытряхнул в него прямо из мешка черепа и кости. Суетясь около котла, он с деловитым видом забурчал под нос песенку:

Свой садик старичок вскопал —

Ах, садик, просто рай!..

Исидор побледнел:

— Только не это! Я пойду поищу ручей.

— Эй, ты! — оторвавшись от кощунственного варева, крикнул ему Садовник. — Раз уж идешь к ручью, нарежь мне свежих корней. У меня много приправ, — старик развернул замызганную тряпицу, в которой оказались сушеные корешки и грибы. — Но под конец я всегда подбрасываю свежие, они душистей!

— Хорошо, принесу, — пообещал Исидор, покосившись на котел.

— Осторожнее там, — остерег ученого Феликс. — Встретишь что-нибудь подозрительное — сразу возвращайся.

Садовник самодовольно улыбнулся беззубым ртом:

— Боитесь его? О да, бойтесь!

Садовник замурчал песенку, безмятежно колдуя над своим жутким бульоном, — он волновался не больше, чем если бы человеческие черепа были на самом деле капустой. "Будь ты проклят", — бессильно повторял про себя Тим, глядя на эту картину.

Над котлом вился пар, воздух пропитался омерзительным запахом. Вскоре возвратился Исидор с наполненными водой флягами. Он сунул Садовнику мешок с кореньями и грибами, росшими у ручья. Не зная наверняка, какие из них понадобятся старику, Исидор набрал всего понемногу.

Садовник придирчиво перебирал добычу, нюхая корешки и отряхивая с них налипшую землю. "Душистая, свежая приправа", — одобрительно кивал он. Неожиданно старик побагровел и, сжав тощие кулаки, гневно затряс ими в воздухе.

— Я вижу, что ты задумал, злодей! Меня не обманешь!

Крючковатыми пальцами Садовник сгреб скользкие синие грибы. Ученый сбил их со стен лабиринта — они высыпали целыми заплесневелыми гроздьями в самых сырых местах. Теперь Садовник вне себя голосил:

— Ты собирался его отравить, но меня не обманешь! Думал, я не замечу, что ты подсунул мне эти грибы? Бедный старик пустил этих проходимцев в свой мирный уютный домик, а они… черная, черная неблагодарность!

— Подождите! — защищался Исидор. — Откуда же мне было знать, что грибы ядовиты? Я не местный житель, как вы.

Но старик сварливо и вместе с тем жалобно обвинял Исидора в предательском замысле.

Тим пришел ученому на выручку. Заглянув в котел, он крикнул Садовнику:

— Эй, старикан. Смотри, супчик сейчас выкипит!

Садовник спохватился и кинулся к котлу, в котором клокотала зловонная жижа. Помешав людоедскую похлебку посохом, он принялся хлопотливо крошить в свое варево корешки.

Феликс подошел к старику:

— Мой друг не собирался плести никаких интриг против вас и вашего любимца.

— Я выбросил эти несчастные грибы, — добавил Тим. — Сколько шуму из-за какой-то синей плесени!

— Ладно, пойдемте покажу вам как он ест, — пробурчал присмиревший Садовник. — Вы должны этим полюбоваться!

Недоразумение с ядовитыми грибами окончательно замяли. Повеселевший Садовник снял с огня котел. Оставалось немного подождать, пока похлебка остынет. Старик возбужденно зудел:

— Да, вам стоит на это поглядеть! Не пугайтесь, он не тронет вас, пока я не позволю. Для него вы — лишь мясо, но я подарю вам жизнь, чтобы вы стали свидетелями, как я приручил его.

— А он не подавится? — поддразнил Тим, обходя вокруг котла.

— Заткнись, — припечатал Садовник.

Удостоверившись, что варево остыло и слегка загустело, он собственноручно схватил громоздкий котел. Старик больше никого не просил ему помогать, опасаясь, что хотя бы на миг роль кормильца лабиринта перейдет к кому-то другому.

Феликс гадал, что им предстоит увидеть. Возможно, вся история обернется лишь трагическим фарсом — вздорный старик приносит жертвы какому-нибудь каменному идолу, самодельному "богу лабиринта"… Или Садовник приваживает местных созданий — вроде бродячих псов. Так или иначе, предстояло выяснить, есть ли в его словах какой-то смысл.

Старик нырнул в заросли корней. Путникам пришлось отправится за ним в подземные джунгли, но их проводник без труда ориентировался в этих диковинных дебрях. Скоро все четверо приблизились к краю широкой воронки. Над ней витали зловонные испарения. Каменные своды над воронкой были лишены всякой растительности.

— Его чрево! — с благоговением прошептал Садовник.

С котлом в руках он плелся дальше по вьющейся тропе, спускающейся в воронку. Глухое эхо повторяло человеческие шаги. Из черной дыры доносился пронзительный скрип и шелест. Бросая взгляды вниз, путники все яснее различали шевелящиеся на дне мотки корней, более толстых и косматых, чем все, попадавшиеся им раньше.