Валерий Евтушенко - Пришествие Аватара

— Ой, что деется-то, что деется, — вздохнула, Матрена Ниловна, — так я и думала, что вся эта перестройка до добра не доведет.

— Это точно, — согласился капитан.

4.

Наступила зима. В деревне электричества не было и долгими зимними вечерами Матрена Ниловна и ее постоялец при свете керосиновой лампы проводили досуг в неторопливых беседах. Правда, говорила в основном старушка, а юноша больше слушал, иногда только задавая какой-нибудь вопрос. Он был любопытен как ребенок и порой его вопросы ставили женщину в тупик. У нее-то и образования не было, так курсы ликвидации безграмотности при сельсовете, которые она окончила еще в конце 20-х годов, но о событиях русской истории она, что знала рассказала ему все. Матрена Ниловна хорошо знала изустные былины и легенды, сказания сибирского края, которые слышала еще от своих родителей и бабушки. Книг в доме у нее почти не было, за исключением старинной Библии, нескольких томов Пушкина, Лермонтова и Есенина, романа Толстого "Война и мир", да сборника сказаний Кирши Данилова. Матрена Ниловна не то, чтобы верила в Бога, но по русскому обычаю считала себя православной: знала "Отче наш", да умела правильно перекреститься. В наши дни многие, кто относит себя к православным христианином, не знает даже и этого, но священники в целом воспринимают это терпимо, так что Ниловна могла считаться образцовой верующей, а то, что не посещала храм, не ее вина- ближайшая церковь находилась километрах в пятистах от этих мест.

Как-то в самом начале их знакомства, она хотела почитать Библию своему квартиранту, но тот сам попросил у нее книгу и стал быстро-быстро перелистывать страницы. Старушка с интересом наблюдала за ним, а когда он дошел до посланий апостолов, спросила:

— А что ты делаешь?

— Как что, — удивился тот, — читаю, очень любопытная книга.

Матрена Ниловна не поверила:

— Да разве так читают, ты просто переворачивал листы, а Библию читать надо со внимание.

Юноша улыбнулся:

— Я и читал со вниманием, могу пересказать, если хотите, только назовите страницу и я воспроизведу текст.

Открыв наугад Библию, она назвала страницу. Он тут же, не задумываясь, повторил библейский текст своим певучим музыкальным голосом.

Столь же быстро он перечитал остальные ее книги, и иногда она просила его прочесть вслух что-нибудь из Пушкина или Лермонтова, или Есенина. Юноша никогда не отказывал ей, а начинал наизусть читать стихи. Прикрыв глаза, и попадая под очарование его необыкновенного голоса, она нередко вспоминала свою любимую радиопередачу " Театр перед микрофоном", популярную в начале 60-х годов.

Своим квартирантом старушка не могла нарадоваться. Он был всегда спокоен, очень вежлив, но тень задумчивости, никогда не покидала его лица. Казалось, он был постоянно погружен в размышления о чем-то важном, и своим чутким женским сердцем она понимала, что думы его связаны с попыткой разгадать, кто он и откуда. Всю тяжелую работу по дому он делал сам: колол и заготавливал дрова, приносил воду из реки, еще осенью починил забор. Но работы было немного, и большую часть времени он проводил в своей комнате, занимаясь какими- то странными упражнениями, которые Матрена Ниловна раньше никогда не видела. Юноша начинал как-то странно дышать, потом выполнял различные движения, которые требовали и силы и гибкости: садился на коврик и скрещивал ноги так, что их пятки торчали наружу, из этой позы переходил в стойку на голове. Занимался он подолгу, как-то она увидела, что он стоит вниз головой на одном мизинце правой руки. Старушка могла поклясться, что однажды видела, как сидя со скрещенными ногами, он на какое-то мгновение поднялся от пола примерно на полметра. Но потом подумала, что ей это померещилось.

Как-то она не выдержала и поинтересовалась, что это за упражнения, которыми он занимается.

— Не знаю, — сказал он, — но я просто знаю, как они выполняются. Эти позы само мое тело, принимает как бы автоматически. Думаю, — он помолчал, — я знаю их очень давно и выполняю эти упражнения просто рефлекторно.

Остальные жители деревни, их, правда, осталось уже немного и все преклонного возраста, вначале к незнакомцу относились настороженно: все таки, неизвестно кто, пришел неведомо откуда, что у него на уме, только Бог ведает.

Но один случай все изменил. Как-то в декабре, после продолжительной метели установилась хорошая солнечная погода. Было не очень холодно, градусов около двадцати ниже ноля и один из жителей деревни, бывалый охотник Иван Терентьев с утра отправился в лес на охоту. Жене Евдокии он сказал, что возвратится к обеду, но уже начало темнеть, а его все не было.

Сама не своя от волнения, Евдокия зашла к Матрене Ниловне, своей соседке.

— Ой, Ниловна, неспокойно у меня на душе, чует мое сердце, беда случилась. Отродясь такого не было, чтобы мой Иван задерживался в тайге. Если сказал, что будет к обеду, то так оно и должно быть, его слово кремень, ты же знаешь.

Матрена попыталась успокоить соседку, но и сама начала волноваться. Ее квартирант, прислушивавшийся к разговору женщин, вдруг спросил:

— Тетя Евдокия, а в какую сторону он пошел?

— Он пошел на лыжах. Следы ведут к Черному Яру, вообще он хотел поохотиться на белок, мех как раз сейчас самый подходящий.

Юноша встал, начал одеваться.

— Ты куда, — всполошилась Матрена, — вот-вот стемнеет, да и мороз крепчает…

— Но нельзя же все так оставить, а если дядя Иван нуждается в помощи?

Парень ушел, теперь уже обе женщины не могли найти себе места от волнения.

Прошел час, другой, совсем стемнело.

— Давай возьмем лампу и пойдем по следам навстречу. Да кликнем наших мужиков.

Они вышли на улицу, вскоре к ним присоединилось еще несколько мужчин. Всем им, как и Терентьеву было далеко за шестьдесят, моложе в деревне никого не было.

Освещая дорогу фонарями, они стали идти по лыжному следу, рядом с которым отчетливо виднелись следы ног Матрениного постояльца. Вдруг из темноты показалась какая-то непонятная фигура, которая уверенно двигалась в сторону села. Немного спустя все увидели, что это один человек несет на плечах другого. Юноша ступал легко и спокойно, сам он был цел и невредим, но Терентьев, которого, по его словам, он нашел километрах в трех отсюда, был без сознания. Когда его занесли в дом и сняли изодранный в клочья полушубок, то оказалось, что вся спина у него изуродована чьими- то острыми когтями.

— Видать, на шатуна нарвался, — сказал кто-то из стариков.

Юноша кивнул головой:

— Да, так оно и было. Дядя Иван, вероятно, не заметил вовремя медведя, но все же успел выстрелить в него из одного ствола в упор. А уже в агонии медведь порвал его, так как лежал рядом.