Джон Марко - Нарский Шакал

– Правильно или нет, но, думаю, я все равно буду за это проклят.

Он подошел к своему коню и уже закинул ногу в стремя, когда из недр замка до него донесся крик.

– Бхапо, подождите!

Тарн опустил ногу и повернулся к воротам замка. Из темноты возникла Прис, младшая дочь Фориса. Она бежала к ним, протянув руки.

– Не уезжайте, бхапо! – воскликнула Прис. Она попыталась пробежать мимо отца, но Форис ухватил ее за воротник.

– Дочка, – с укоризной произнес он, – возвращайся в кровать.

Девочка прилагала неимоверные усилия, чтобы вырваться из отцовских рук, но Форис крепко держал ее.

– Я хочу попрощаться! – взмолилась она. – Я увидела из окна, что бхапо уезжает. Ну пожалуйста!

– Ладно, – уступил Форис. – Но только быстро. Бхапо пора ехать.

Тарн подошел к крохе и опустился на колени. Движение отдалось острой болью, но он не обратил на это внимания, с улыбкой глядя в лицо девочки.

– Я уезжаю не навсегда, Прис, – мягко сказал он. – Не беспокойся. Я вернусь, как только смогу. Но сначала мне нужно кое-что сделать.

– Что сделать, бхапо? – спросил ребенок. – Это кое-что военное?

Тарну очень нравилось звучание этого слова в детских устах. Слыша это ласковое бхапо, означавшее дядюшка, Тарн всегда улыбался.

– Мне надо ехать, чтобы остановить нехорошего человека, Прис, и помочь людям. Но я обещаю вернуться. И тогда все будет хорошо. Договорились?

Девочка кивнула:

– Да, бхапо. А вы привезете мне еще одну книгу, когда вернетесь?

– Постараюсь. Но давай-ка я кое-что тебе покажу. Это тебе понравится.

Прямо на глазах малышки и ее отца Тарн поднял с земли корявую сухую ветку, которая упала с березы, росшей на дворе замка. Быстро освободил ее от мелких веточек, а потом разломил ветку на кусочки. Каждый кусочек он по очереди клал на землю, и получилось нечто вроде фигурки деревянного человечка. Туловище у него было из толстого куска ветки, руки и ноги – из более тонких прутиков.

– Вот, – сказал Тарн. – Ты знаешь, что это такое?

Прис не скрывала разочарования.

– Ничего, – недовольно пробурчала она.

– Вовсе не ничего. Это – человек.

Девочка с любопытством наклонила головку и посмотрела на деревянного человечка.

– Правда?

– Да. – Тарн помахал рукой над ветками. – Смотри!

Ветки секунду дрожали, а потом деревянный человечек встал, покачался на неуклюжих ножках и начал двигаться. Прис взвизгнула от радости и захлопала в ладоши. Тарн засмеялся и взглянул на Фориса: в его распахнутых глазах отразились восхищение и ужас. Прис продолжала веселиться – и человечек затанцевал, а вскоре даже искусники, которые постепенно привыкали к странным способностям своего господина, начали смеяться.

– Продолжай хлопать, Прис. – Тарн встал с колен и направился к своему коню. – Человечек еще немного для тебя потанцует.

Девочка была так заворожена новой игрушкой, что почти не обратила внимания на отъезд своего обожаемого дядюшки. Совершенно потрясенный чудом, Форис обошел ее и помог Тарну сесть в седло.

– Что это было? – спросил он.

Тарн пожал плечами.

– Спросите у Лорриса.

Затем он встряхнул повод и исчез в лесу. Спустя несколько секунд деревянный человечек перестал танцевать, упал и рассыпался.

5

Имя его было Небаразар Горандарр, но никто его так не называл. Его монаршья генеалогия отличалась большей разветвленностью, чем у большинства королей Нара (исключение составлял, наверное, сам император), и он мог проследить свое происхождение на протяжении тысячи поколений – до того периода, когда трийцы были собирателями растений, а первые дролы еще не начали поклоняться своему мифическому божеству. Из-за его происхождения и странного звучания имени народ давно придумал титул, коим стал именовать представителей этого некогда сильного клана.

Его называли дэгогом.

Это слово из древнего языка означало вождь, и дэгог Люсел-Лора гордился своим титулом. Его звали не дэгог Небаразар Горандарр, а просто – дэгог. Так обращались к нему и жена, и дюжина его детей. Произнесение в его присутствии полного имени воспринималось бы как крамола. Ему служили не из любви, а из глубочайшей, воспитанной поколениями преданности. Его семью высоко ставили на протяжении всей истории трийцев, и хотя он был слабейшим представителем своего клана, ему все равно воздавали почести – по крайней мере те, кто не попал под влияние дролов.

Некоторые считали его мелочным. Зная об этом, он обычно оставался индифферентным к такого рода оскорблениям. Он был неимоверно богат, во всяком случае, до тех пор, пока его цитаделью не завладел Тарн, и он не сомневался, что подлым или жадным его называют исключительно завистники. У него имелось твердое убеждение, что все свои побрякушки он заслужил уже потому, что являлся последним потомком достопочтенной семьи.

В этот день дэгог Люсел-Лора пребывал в особо мерзком настроении и демонстрировал это окружающим. Он барабанил своими жирными пальцами по столу для заседаний, и его массивные кольца терлись друг о друга. Для него не было на свете ничего более ненавистного, чем ожидание. В былые дни тот, кто имел наглость заставить дэгога ждать, считался преступником. Но эти времена миновали, и даже он понимал: бесполезно рассчитывать на то, что нарские дикари уяснят столь сложный этикет. И, охваченный гневом, он ждал, возлежа на подушках из весьма посредственного шелка.

Прислужница поставила перед ним чашу с финиками, но он смахнул ее, и фрукты рассыпались по полу.

– Убирайся! – рявкнул он, и женщина поспешно ретировалась.

Дэгог почувствовал, как ощетинился сидевший рядом с ним военачальник Кронин, но это его нисколько не тронуло. Ему надоело жить в этом замке, годном только под свинарник, надоело считаться гостем военачальника. Он хотел вернуться домой и обвинял присутствующих здесь в том, что они не пускают его в любимый Фалиндар. Однорукий Эдгард, арамурский боевой герцог, рассеянно потер обрубок руки и тайком подмигнул Кронину. Дэгог мысленно содрогнулся, решив, что его считают идиотом.

– Я хочу начать, – заявил он Кронину. – Где этот дурень барон? Ступай найди его.

Кронин, военачальник Таттерака, приглушил возмущенное фырканье и встал с пола. Чувствуя легкое раздражение, он направился к арке – и лишь тогда заметил барона Блэквуда Гейла. Тот вызывающе протиснулся в арку, не обратив на него ни малейшего внимания, решительно прошел в зал и низко поклонился трийскому правителю. Барон был гигантом, воплощением нарского варварства; при каждом движении его кожаные доспехи растягивались и стонали. Позади него шел еще один талистанец, полковник Троск, похожий на хорька; он никогда ни перед кем не снимал своей шапки с пером – даже перед дэгогом.