Андрэ Нортон - Грифон торжествует

К моему облегчению, она оказалась права, в такой могилке можно было бы захоронить только ребенка. Но ребенок… Керован не мог поднять руку на ребенка!

Элис прикрыла глаза, покачнулась, и Джервон тут же оказался рядом с ней, с вытянутой рукой, чтобы поддержать ее. Тело Элис вздрогнуло прежде, чем она снова посмотрела на нас.

— Не нашей крови… оно не нашей крови. Что-то чуждое — хотя, может, для этой земли и нет. Но чем бы оно ни являлось, оно служило Тьме!

Я непроизвольно отпрянула назад. Тьма… Это означало злое Могущество и всех тех, кто ему служит. Не подвергся ли Керован еще раз нападению подобной силы, вызвав ее своим появлением здесь?

— Оставим это! — резким тоном приказал Джервон. — Не нужно бояться мертвых. Тревожиться нет причин. Мы не должны вмешиваться, — впервые за все время в разговоре он проявил такую властность.

Элис повернулась.

— Ты прав, Оно и в самом деле мертвое… и, как мне кажется, уже много дней.

— Значит, Керован… — я споткнулась об один из откатившихся камней. Его не нужно обвинять в этой смерти, хотя, возможно, он-то и похоронил этот труп. Я пыталась заставить себя поверить в эту мысль и надеялась, что он снова не стоит — в одиночестве — перед зловещей опасностью сил Тьмы.

— Не думаю, — продолжил Джервон — что это место сулит добрые предзнаменования.

Мы расположились сколько могли дальше от этого захоронения, позволив лошадям, которые не выказывали никакого отвращения, пощипать травку в это самое жаркое время дня. А когда солнце начало склоняться к западу, мы продолжили свой путь.

И именно когда мы взобрались на дальний склон этой зловещей расщелины, мои ожидания были вознаграждены: грифон наконец-то вспыхнул сиянием — более ослепительным, чем отражение солнца. На мой крик Элис и Джервон натянули поводья, в то время как я заерзала в седле, все свое внимание обратив на шар, пока мне не показалось, что я поняла, в каком направлении его сияние ярче всего.

Мои спутники охотно позволили мне направлять их, а я послала Бьюрал в галоп в сторону, где на усыпанной песком земле круто вздымались вверх остроконечные камни, расположенные по кругу. Рядом была свалена в кучу иссохшая масса, по всей видимости, выброшенная из сердцевины этой груды камней. Рассыпавшееся в труху дерево перемешалось с остатками давно увядшей растительности. А поверх всей этой сгнившей кучи скалился в ухмылке череп, и мне показалось, что я вижу в этой разложившейся массе и другие осколки хрупких костей.

— Кто-то устраивал здесь стоянку, — Джервон соскочил с седла и, подойдя поближе, чтобы посмотреть, что находится за скалами, слегка ковырнул кончиком сапога эту темную груду. — Возможно, некогда это было гнездо, спрятанное за теми камнями.

— Гнездо существа столь больших размеров, чтобы охотиться за такими вот жертвами? — Элис жестом показала на череп.

— Оно очень старое, гнездо это. И, кроме того, тот, кто некогда в нем жил, давно уже его покинул, — Джервон наконец сделал окончательный вывод.

Я обхватила ладонями кристалл. Теперь от него исходил жар, я вскрикнула от боли, выпустив шар из рук, и он, оброненный, закачался на цепочке. На мгновение я замерла, но он продолжал размеренные движения маятника. Несмотря на отвращение и, признаюсь, растущий страх, я тоже соскочила с лошади и без особого желания приблизилась к этой груде останков, где покоился череп с пустыми глазницами… влекомая случаем или по чьему-то плану.

А затем…

Это выглядело так, словно в темных пустых глазницах черепа (не могу поклясться, что даже здесь не стала жертвой иллюзии) в ответ зажегся свет. Я подняла дрожащую руку, еле удержавшись от панического крика, даже голос отказал мне.

Кристалл теперь поднялся до уровня груди, вытянувшись на полную длину цепи, словно стремясь к свободе. Я же говорила, что он будет меня вести, и сейчас шар тянул меня к этим древним разрушенным временем костям.

Неспособная справиться с грифоном, я упала на колени, вытянув перед собой руки, хотя и не хотела совершать каких-либо движений. Я не хотела даже касаться этой иссушенной и побелевшей от времени кости… не хотела! Теперь кристалл стал шаром искрящегося света, на него трудно было смотреть. А потом в ушах, или, может быть, в голове, раздались какие-то слабые звуки, как бы унылое церковное песнопение где-то вдали. Мне хотелось зажать уши руками и бежать без оглядки куда глаза глядят подальше от этого черепа…

От черепа ли?.. Нет! Воздух взвихрился над этой желтоватой костью, как бы обретая материальность и принимая тонкие черты лица: острый нос, напоминающий птичий клюв, маленький подбородок, скошенные глаза… Нет, это не было лицом человека!

В светящихся глазах горела настоятельная просьба и требование, чтобы я что-то сделала, но что именно, я не могла понять. Какая-то вещь была утеряна, и теперь ее нужно было найти. Существовала опасность, к которой нужно было подготовиться… существовала…

Внезапно призрачное видение лица исчезло. Эта кость воссоздала себя, поразилась я. А затем рассыпалась в горсть пепла.

— Что вам от меня надо? — закричала я. — Чего вы хотите?

Церковное песнопение далекого — во времени или в пространстве? — ритуала прекратилось, и это ужасное требование тоже исчезло. Шар с грифоном перестал светиться, упал и снова покоился рядом с моим сердцем. От черепа же ничего не осталось.

— Ему нужно… — я запнулась, оборачиваясь к своим спутникам, но найти подходящего объяснения толком не могла.

Лицо Джервона было непроницаемым. Элис уставилась в просвет между скалами за мной, откуда возник этот череп и все остальное.

— Там что-то было! — меня неотступно преследовало то видение, но вот видели ли они то же, что и я?

— Хорошо это или плохо, но любой умирающий выполняет какую-то задачу, возложенную на него, — медленно начала Элис, — и цепляется за тень призрачной жизни, не желая отправляться по новым дорогам, пока эта задача не будет выполнена. Я думаю, что мы столкнулись здесь с подобным призраком. И теперь его нет — хорошо это или плохо.

— Но он так и не сказал, чего он хочет от меня! — я поняла, что ясно воспринимаю ее слова и теперь желала, чтобы череп вернулся, и я могла потребовать у этого призрака ответа, что искать и где. Потому что сейчас на меня также легло бремя… хотя это могло оказаться просто иллюзией.

— Придет время, когда ты все узнаешь, — Элис говорила вовсе не тем тоном, которым успокаивают недоумевающих детей — в ее словах чувствовалась убежденность.

Я поднялась на ноги и поднесла было руку к грифону, как это часто делала, чтобы взбодрить себя. Но тут же отдернула пальцы, так и не прикоснувшись к шару. Мне захотелось избавиться от этой вещи! То есть, только одна часть меня хотела этого, в то время как в глубине души поднималось возбуждение, требуя, чтобы я покорилась неведомой силе и, отбросив в сторону все древние страхи и осторожность, присущую моему народу, отправилась вперед… чтобы найти… Но что именно, я еще не знала. Мы не долго оставались в этом странном месте и вскоре после отбытия заметили, что местность стала более приветливой. Безрадостная пустыня уже не была такой безжизненной.