Тамара Воронина - Игры Людей

– Но сейчас ты это знаешь и без него.

Март похолодел. Герцогу сокровищ захотелось?

Герцог смотрел испытующе. Март вспомнил, что ему когда-то король кашу варил, а Игрока он порой пинком в укрытие отправлял и не стеснялся, и открыто глянул в глаза герцога.

– Мы запечатали запретные места, сударь. Один из Игроков приказал нам это сделать. Мы находили свитки с заклинаниями и закрывали…

– Я знаю, – перебил герцог. – Но вы не маги, потому получилось не очень хорошо. Впрочем, в Фамиене вы и не были. Есть у нас такое Чертово урочище. И уже три года из него лезет всякая нечисть. И мы не можем с ней справиться. А у тебя есть опыт.

– И нет соответствующего оружия.

– Разве это не рунный клинок?

– Разве кинжалом можно отбиться…

– Оружие не проблема, – снова перебил герцог. – Дело в том, что ты не боишься этой нечисти.

– Кто вам сказал? – очень удивился Март. – Еще как боюсь. Но, сударь, почему…

Он был очень невежливый, потому что опять прервал:

– Потому что с тобой договориться проще, чем с Линнаром. А он за тобой пойдет обязательно.

– Но сударь…

– Я не приказываю и не заставляю. Я тебя прошу, Март Гаер.

Март помолчал и честно сказал:

– Вы же не думаете, что я могу ввязаться в это, не посоветовавшись с Ли.

– Нет. Я знаю, что вы ближе, чем братья. Уговори его, Март. Я не стану обещать золотых гор, но обижены вы не будете. – Он улыбнулся и добавил: – Ну и могу обещать, что в этом подвиге твое имя забыто не будет точно. Позабочусь.

Март представил себе, как герцог заставляет сочинять баллады про небывалое мужество Марта, и хмыкнул. И не поверил.

Дальше получилось совсем уж не по-настоящему. Герцог уговаривал, постепенно теряя терпение, а Март упорно не давал слова. Похоже, герцог решил, что Март слово держит твердо. Интересно, с чего бы… Нет, каких-то особенных предательств за им не водилось, но, случалось, обманывал. Честность вообще штука странная. Ли утверждал, что честным надо быть только с самим собой, остальное приложится. Март это не очень понимал, но на всякий случай не спорил. Не любил сидеть в луже. А Ли был в своей правоте убежден, так что непременно бы в эту лужу посадил.

Когда герцогу надоело уговаривать, он вспылил:

– Черти тебя забери, ты же герой!

Ага. Герой. Приходится подвиги совершать, когда на тебя множество врагов наваливается, да еще рогатых или состоящих из одних только костей. И не сбежишь, как ни мечтается: кольцо сдерживания не пустит. Вот был бы такой браслетик у герцога, он бы и не уговаривал. Март как можно убедительнее проговорил:

– Сударь, поймите, пожалуйста, я не правитель, я не могу решать за других. Вы правы, Ли пойдет со мной обязательно, даже если не хочет этого. Получится, я его вынудил, я дал за него обещание. Я не хочу этого делать. А если я что-то делать не хочу, я не делаю. Вы простите…

– Пошел вон, – скомандовал герцог. – И чтоб духу твоего в Фамиене не было.

Март поклонился и пошел вон, всерьез остерегаясь удара в спину. Однако выпустили его без всяких сложностей, и Ли он нашел тоже без сложностей. Тот выслушал, выругался сначала на всеобщем, потом на своем, наверное, еще красочнее, быстро вещички собрал и потопал следом.

На выходе из города их и взяли. Ли закатил глаза и начал поочередно примерять маски. А чего примерять? Принца Линнара должно хватить. Или герцогу уже все равно и он на собрата-аристократа готов руку поднять? Интересно, что будет: придерутся невесть к чему и в крепость отправят или предложат выбор? Обычно им выбор предлагали. Неприятный. Ох не хотелось Марту идти нечисть рубить! Не хотелось – и все.

Несколько дней их продержали в каменном мешке без окон, даже Ли со своим кошачьим зрением двигался на ощупь. Спасаясь от промозглости, они сидели в углу обнявшись или прыгали в том же углу. В камере вместо отхожего ведра была дырка в полу, не хотелось провалиться. Потом, решив, очевидно, что они созрели, герцог велел их привести. Поморщился, принюхавшись. Нежный какой. Всего-то несколько дней не мылись, да еще не в жаре. Подумаешь, гнилой соломой провоняли, сам виноват, мог приказать свежей привести.

Почему-то Март не боялся.

– И что? – спросил Ли, без дозволения усаживаясь на стул напротив герцога. – Будем и дальше шантажировать?

– А что, ты вспомнишь о своем происхождении?

– Вообще-то могу. Родословная у меня подлиннее твоей и побогаче. Но не буду. Это нелогично. Ты можешь сделать удивленные глаза: ах, а разве принцу не положено во дворце сидеть? И будешь прав. Но почему ты думаешь, что принц станет твое дерьмо разгребать?

Март аж вздрогнул. А герцог нет, ничего. Усмехнулся криво.

– С чего ты решил, что это мое дерьмо? Из запретной земли лезет тварь всякая, людей губит, это ты дерьмом называешь?

– Я, – четко и раздельно проговорил Ли, – точно знаю, что просто так из запретной земли ничего лезть не может. Чтобы твари получили такую возможность, нужно, чтобы кто-то вошел туда. Сокровищ захотелось? Войну собираешься устроить или просто казна оскудела?

После нескольких минут тяжелого молчания герцог осведомился:

– Думаешь, я не рискну выпороть эльфийского принца?

– Рискнешь. А эльфийскому принцу не впервой, между прочим, – захохотал Ли. – А теперь слушай всерьез. Без заклинания невозможно запечатать запретную зону. Мы знаем, как их искать, но после окончания Игры не находили ни одного.

И не искали. Но огурцы на розовых кустах и всякие иные странности Марту и правда не попадались. Он согласно кивнул, хотя Ли вообще-то врал. Случалось, что люди забирались в запретные земли, в том числе и в те, где в свое время и отметилась славная четверка, сократившаяся до тройки. И, говорят, кое-кто даже назад выбирался. Март, честно говоря, не понимал, что именно требовалось, чтоб нечисть наружу полезла. Раньше не интересовался, а сейчас гадай – не гадай… Наверное, надо было добраться до самого последнего сундука, из тех, к которым Лумис кидался с радостным воплем и начинал доставать оттуда не золото с каменьями, а оружие и доспехи.

Оружие ему и надо. Март готов был поклясться всеми богами: захотелось герцогу Мику перед собратьями-королями похвастать магическим оружием. Вот, мол, боги меня отметили. А может, решил, что раз оружие магическое, то он и сам непобедимым станет

– То, что я сейчас скажу, государственная тайна. Проболтаетесь, языки вырежу. Своими руками. – Герцог поочередно посмотрел обоим в глаза. Пронизывающе посмотрел. Март безоговорочно поверил – вырежет. Может, даже заранее. Превентивно, как выражается Ли. – Нет никакой нечисти. В чертовом урочище шалят разбойники. Соорудили себе маски пострашнее и убивают кого ни попадя. Правда, сначала грабят. Разве ж нечисть грабит?