Катарина Керр - Чары кинжала

Сперва Герранту еще удавалось держаться с достоинством, даже когда рыдающая Бранвен умащивала молоком и медом тело отца. Но когда Геррант увидел, как первая пригоршня земли упала в могилу, он больше не мог сдерживаться. Он опустился на колени и заплакал, как ребенок. Смутно он почувствовал, как Бранвен положила руки на его плечи:

— Герро, Герро, пожалуйста, перестань.

Он отстранил Бранвен, а затем поднялся, опираясь на нее, как будто это она была воином, а он — слабой девицей. Она отвела его домой и усадила возле камина. Геррант видел, как вернулись жрецы, как они суетились вокруг Бранвен, тихо переговариваясь низкими голосами. Она подошла к нему с кружкой эля в руке. Геррант послушно взял у нее кружку, сделал несколько глотков, а затем чуть не бросил ее Бранвен в лицо. Напиток пах целебными травами.

— Выпей, — велела ему Бранвен. — Выпей, Герро, тебе надо поспать.

Ради ее спокойствия он, задыхаясь, опустошил кружку. Бранвен взяла кружку из его безвольной руки, и через несколько минут он уснул, сидя в кресле. Ему казалось, будто он погружается в теплый солнечный свет. Когда он очнулся, то обнаружил, что лежит на своей кровати, и комната освещена факелом в железной подставке, висевшим на стене. Блайн сидел на полу и наблюдал за ним.

— О, боги, — вздохнул Геррант. — Я долго спал?

— Солнце только что село. Мы все приехали около часа назад. Моя мать и твоя нареченная захотели побыть с Гвенни.

Блайн встал и налил воды из глиняного кувшина, стоявшего на подоконнике. Геррант пил с жадностью, смывая горький осадок от лекарства со своих губ.

— Как долго продлится траур? — спросил Блайн.

— Что касается меня, то я бы сказал — год, но это жестоко по отношению к нашим сестрам, не так ли? Я ведь могу продолжать скорбеть, и когда они уже выйдут замуж.

— Значит, до осени?

Геррант кивнул в знак согласия, радуясь тому, что Гвенни будет с ним еще целое лето. Но потом он вспомнил, чему он обязан этой радостью, и заплакал. Он швырнул глиняную чашку в стену с такой силой, что она разлетелась вдребезги. Блайн сел рядом, обняв друга за плечи.

— Успокойся, его уже не вернешь, — мягко произнес он, — и тут ничего не поделаешь.

Геррант опустил голову на грудь Блайна и затих. «Я люблю его как родного брата, — подумал он. — И я благодарен всем богам, что Гвенни выходит замуж не за него».

Первая неделя после возвращения принца Галриона ко двору была крайне неудачной, ни разу не подвернулось удобного случая, чтобы переговорить с отцом. Он знал, что, пустив все на самотек, упускал шанс за шансом, но никак не мог решить для себя, как поступить: жениться на Бранвен самому, или позволить Блайну осуществить его мечту. Наконец он решил посоветоваться с человеком, которому он всегда полностью доверял, — со своей матерью. В полдень, такой теплый и тихий, что он напомнил ему о приближающемся празднике Белтейн, Галрион покинул город, отправившись на поиски королевы, которая со свитой отправилась на ястребиную охоту. Он двигался в сторону Лох-Гверкона, огромного озера, расположенного в устье трех рек восточнее крепости Дэверри.

Королева со свитой расположилась пообедать на южном берегу. Яркие одежды дам и горничных пестрели, словно яркие цветы, рассыпанные на траве. Королева Илейна сидела, окруженная прислугой, позади нее стоял юный паж, одетый в белое, и держал ее любимого маленького дребника на запястье. В одной стороне слуги присматривали за лошадьми, в другой — за ястребами. Когда принц спешился, королева нетерпеливо замахала ему рукой.

— Я так давно не видела тебя, сын мой, — промолвила Илейна. — Все в порядке?

— Разумеется. Почему бы и нет.

— Ты озабочен чем-то. Я всегда чувствую такие вещи, — Королева повернулась к женщинам. — Можете прогуляться по берегу, оставьте нас вдвоем.

Женщины вспорхнули, словно птицы, готовые взлететь, щебеча и перекликаясь между собой. Паж медленно последовал за ними, пересвистываясь с ястребом, который сохранял величавое спокойствие. Илейна наблюдала за тем, как они удалялись, и слегка кивала головой. Мать четырех взрослых сыновей, она оставалась еще красивой женщиной — с большими темными глазами и узким лицом, обрамленным каштановыми волосами, в которых посверкивали благородные седые пряди. Она вынула из корзины ломтик сдобы и предложила его Галриону.

— Спасибо. Скажи, мама, когда ты впервые появилась при дворе, женщины завидовали твоей красоте?

— Конечно. Я вижу, твоя голова занята мыслями о невесте?

— Вот именно. Я начинаю думать, что ты была права, сомневаясь в моем выборе.

— Хорошее ты выбрал время… Ведь уже дал клятву бедняжке.

— Какой сын слушает свою мать до того, как станет слишком поздно?

Илейна снисходительно улыбнулась ему. Галрион лениво ковырял хлебец, погрузившись в размышления.

— Ты знаешь, — заговорила Илейна, — нет ни одной девушки в Дэверри, которая не хотела бы знать, что она самая красивая в Дэверри, но это жестокая судьба. Твоя маленькая Гвенни не получила такого воспитания, как я. Она — доверчивое милое существо.

— О, да. Я разговаривал об этом с госпожой Родой из клана Вепря, когда ездил с Геррантом устраивать его женитьбу. Лорд Блайн, глава их клана, серьезно влюблен в Гвенни.

— Неужели? Это не вызовет беды?

— Нет, мама, Блайн — человек чести. Даже странно. Многие лорды не обращают на своих жен никакого внимания, лишь бы те рожали им сыновей.

— Настоящая красота может подействовать на любого грубияна, словно волшебство. — Илейна слегка улыбнулась. — И на принца тоже.

Галрион поморщился от неудачного сравнения красоты с магией.

— Что ты задумал? — спросила Илейна. — Оставить Гвенни Блайну и найти другую жену?

— Да, что-то в этом роде. Однако есть одно маленькое «но». Я все еще по-своему люблю ее.

— Любовь — это роскошь, которую принц не может себе позволить. Я плохо помню этого Блайна. Он похож на своего отца? — спросила королева.

— Отличается, как мед от грязи.

— Это обнадеживает. Я уверена: если бы его отец не погиб на охоте, то до сих пор злоумышлял бы против короля.

Илейна отвернулась, искренне встревоженная. Управление Дэверри было рискованным делом. Лорды и тирины прекрасно помнили, что во времена Рассвета короли избирались из наиболее знатных дворян и оставались на троне до тех пор, пока наследники сохраняли уважение лордов. Конечно, обычай умер сотни лет назад, но дворяне нередко организовывали восстания против неугодного короля, чтобы заменить его более достойным.

— Госпожа Рода уверяла меня в преданности Блайна, — сказал Галрион.

— Что ж, я склонна ей доверять. Ты все же не хочешь отказаться от Бранвен?