Ганс Бандильерос - Заурядный человек

В этот момент в дверь постучались.

– Мистер Спок? – удивился я вошедшему Ниидзиме.

– Когда ты перестанешь меня так называть? – занервничал Спок.

– Когда ты сменишь причёску.

Тяжко вздохнув, Спок посмотрел на ряды компьютеров и обратился ко мне:

– Кстати, Кенчи, раз уж ты открыл клуб, могу я в него вступить?

– Интересуешься? – я заинтересовался таким предприимчивым парнем. Да, он вполне подходил для работы, так как был довольно… специфической личностью.

– А то как же.

– В таком случае, помогай разбирать вещи.

Мы продолжили втроём. Спок оказался полезным человеком – ему не приходилось пояснять что, как и куда, как Миу.

* Додзё Рёдзанпаку, то же время *

В додзё, по просьбе старейшины собрались все мастера. Вернувшаяся с задания Сигуре с любопытством вошла в зал, в котором уже сели все мастера.

На столике был горячий чай, который, кроме Миу, умел заваривать только старейшина. И Сигуре, стараниями Сирахамы.

– Наконец вернулась? – спросил старейшина, – не поведаешь нам, куда ты уходила?

– Нет… отозвалась Косака, – это… личное.

Заявление ввергло в ступор Акисаме, который считал, что у его воспитанницы нет от него секретов. Видя такое состояние мастера Коэтсудзи старейшина пригладил свои усы, решив разобраться, в чём тут дело.

– Ладно, мы же не будем лезть в личные дела мастера Косаки? – спросил он заинтересованно. Остальные согласились с ним и старейшина продолжил уже по теме собрания: – единственная причина, по которой мы собрались здесь – наш дражайший ученик. Интересный человек, не правда ли?

– Странный он, – сказал Акисаме, – он тренируется с помощью какой-то странной техники…

– Медитация тройного цветения, – сказала Сигуре, хотя обычно она только молча слушала и никогда не говорила.

– Что, прости? – спросил Ма Кенсей, спрятавший фотоаппарат, так как Сигуре на этот раз соблюла приличия.

– Техника… доступная перерождённым… – сказала Сигуре, – одна из них…

– Вот как? – удивился старейшина, – откуда тебе известно?

– Кенчи… сам сказал… – недовольно ответила Сигуре, – обещал научить… одной технике.

Мастера зашумели – виданное ли дело, но старейшина хлопнул рукой по столу и всё стихло.

– Сигуре-сан, тебе кажется известно больше, чем нам? – повернулся в её сторону Акисаме, – откуда?

– Сам… рассказал…

– Странно, мне он ничего не рассказывал, – обиделся было Коэтсудзи.

– Ты не спрашивал… – Сигуре склонила голову, – он… интересный человек.

Старейшина продолжил допрос:

– А ты спросила его? И что же он тебе рассказал?

– Много… он умеет заваривать чай… – Сигуре отпила глоток от поставленной перед ней чашки. Заявление удивило мастеров.

– Не хочешь ли ты сказать, что Кен-тян пригласил тебя на чай? – хохотнул старейшина, но тут же осёкся и замолк, глядя в глаза Сигуре.

– Да. Мы говорили…

Поняв, что большего она не скажет, Акисаме-сан прекратил допрос:

– Довольно, старейшина. Кенчи-сан сам скажет всё, что сочтёт нужным.

– Но меня интересуют его способности, – надавил старейшина, – он явно умеет управлять своей ки. При этом ничего не смыслит в боевых искусствах.

Однако ему ответила Сигуре:

– Он обучался в храме… много лет… медитации… – Сигуре, и без того сказавшая рекордно много, замолкла и уткнулась в чашку с чаем. Старейшина удивился, но припомнив кое-что из сказанного Кеничи, кивнул, продолжив:

– Обычно обучение начинается с подготовки тела, затем навыков, и только потом ученика постепенно учат использовать своё ки. Тут случай особый… ученик уже владеет ки, а её объём на уровне любого другого перерождённого. Контролирует он её так же не хуже мастера, но…

– Просто он начал обучение много лет назад, – влез Сакаки, – а в додзё продолжил свой путь, а не начал его. Думаю, в этом вы как раз и ошиблись.

– Вот именно, Сакаки-кун, – кивнул старейшина, – у нас ученик который владеет ки на уровне мастера, использует какие-то секретные техники для тренировок…

– В таком случае, – продолжил за старейшину Акисаме-сан, – ему требуются физические тренировки. Его ки может разрушить его тело, если он будет неосторожен.

– Значит, будем качать мальчика, – кивнул Ма Кенсей.

– Не только, – не согласился с ним Акисаме, – начнём потихоньку учить его боевым искусствам.

Мастера согласно загудели. Акисаме продолжил: – ну и конечно же, тренировать тело! Я займусь этим лично. Всё, что ему требуется – многократно увеличить физические нагрузки, так как стандартные тренировки для него что лёгкая прогулка, благодаря ки.

С ним не согласились большинство мастеров, за исключением Апачая, но старейшина хлопнув по столу, попросил всех стихнуть и слушать Коэтсудзи.

Благодарный Акисаме описал ближайшие тренировки, после чего собрание было закончено.

Мастера додзё рёдзанпаку не собирались давать ученику поблажки, сколькому бы он не научился до прихода в додзё. Никто из них не знал, что значит тренировать лучше или хуже – тренировка в понимании присутствующих это полная самоотдача.

* Кеничи, тот же день *

Мастера сегодня как с цепи сорвались! Акисаме сразу, как только я пришёл, утащил меня с собой и вытащил из подсобки какую-то адскую машину, в которую запихнул меня. Приходилось бежать как белка в колесе. Хотя это им и было – колесо для белки. После часа бега, он впихнул меня в какое-то приспособление, в котором было нереально двигаться и потребовал отрабатывать удары. При этом руки были привязаны к тугим рычагам. Зверюга!

И ведь за каждую остановку аппарат бил меня током! Бодрит, конечно, но я бы с радостью отказался от таких адских тренировок. Пришлось часов пять мучиться в его адских машинах – закончил он когда уже стемнело. Больше я ничего не помню, как дошёл до куда-то, как свалился и заснул…

Встал я от пинков – это демон во плоти, Акисаме Коэтсудзи, захотел продолжить тренировки.

Подъём в четыре утра – та ещё радость.

Пять часов экзекуции… бег вокруг парка с покрышкой, на которой сидел Коэтсудзи, потом отработка ударов… Акисаме не страдал добротой – через четыре часа меня можно было выжимать. Тело ныло так, словно вот-вот развалится. Попытки пожаловаться демону ни к чему не привели – он только посмеялся, сказав, что так и должно быть, и что это «мышцы растут».

В школу я сбежал с огромной охотой – только это позволило мне прийти в себя.

Бегать от Цукубы не получалось никак – всё же я был главой школьного кружка и сбежать из своего кабинета… Да, сбежал, и лишний раз не попадался никому на глаза. Сразу после занятий – вообще скрылся и уехал в додзё, вместе с Миу, конечно же.