Сара Бреннан - Договор с демоном

Ник поразмыслил над услышанным и нашел в нем разумное зерно.

— О'кей, я могу притвориться, что мне не плевать.

— Кстати, — заметила Мэй, — если хочешь быть человеком, попробуй искреннее ненаплевательство. Помогает.

Ник долго, задумчиво на нее смотрел, а потом улыбнулся. Улыбка вышла недобрая.

— Кажется, ты не так меня поняла, — сказал он. — Я не хочу быть человеком.

Мэй удивленно моргнула. В следующий миг рядом с ней что-то оглушительно громыхнуло, словно кто выстрелил из ружья над самым ухом. Оказалось, собака в соседнем дворе вдруг начала остервенело лаять и бросаться на ворота, чтобы достать Ника. Здоровая псина, немецкая овчарка… в оскаленной пасти сверкают белые зубы. Когда Ник сделал шаг к воротам, она забилась с удвоенной яростью, даже чугунная решетка задрожала под ударами.

Ник прислонился к воротам. Из собачьей глотки вырвался жуткий, прерывистый горловой рык.

— Звери — свидетели.

Он выглядел обыкновенным парнем — потертые джинсы, длинная челка. Несколько раз за прогулку Мэй забывалась и думала о нем как о Нике, которого она знала раньше, до прозрения. Тем нелепее казалось то, что животные его боятся и люто ненавидят.

— Я — не человек, — произнес Ник. — Никогда не был, никогда не стану. Мы иначе устроены, иначе чувствуем и думаем. По-другому мне не надо. Зачем? Что в вас, людях, такого замечательного? Всю жизнь барахтаетесь в сомнениях, мучаете себя, мучаете друг друга, да еще «совсем не того хотите».

Он мельком посмотрел на собаку, и та плашмя ударилась о землю и заскулила. Ник на мгновение зажмурился.

— Когда я кого-то мучаю, — заключил он, — то делаю это осознанно.

Повисла долгая пауза, во время которой только ветер свистел и завывал над головой, да собака поскуливала за воротами, ни жива, ни мертва от страха.

— Какая жалость, — произнесла наконец Мэй. — А мне, знаешь, представлялся такой мрачный, страдающий, отверженный герой, тоскующий по человечности. Артистическая натура, поклонник скрипичных концертов. Прямо видела, как ты стоишь на верхушке небоскреба, бесконечно одинокий, с единственной слезинкой на щеке…

Ник усмехнулся краем губ.

— Что поделать, «демон» рифмуется с «эмо».

— Романтика, да и только, — вдохновенно протянула Мэй. — Все, ты разбил мою хрустальную мечту.

— Зато у Алана дома полно скрипичных концертов, — заметил Ник. — Могу взять послушать. Спорим, минут через пять мне захочется кого-нибудь удавить.

— У меня даже нет слов выразить, как я разочарована. — Мэй посмотрела на небо, которое из бледно-серого, рассветного, стало ярко-голубым. — Вернусь-ка я лучше домой и разбужу Джеми, раз нам сегодня ехать в Лондон. Вчера ты его поздновато привез.

Ник отошел от ворот и догнал Мэй.

— Джеми я не задерживал. И в машине он со мной ехать не захотел. Спорим, помчался к своим — предупредить о наших планах.

— Джеми не колдун! — воскликнула Мэй, не ожидая услышать столько неуверенности в голосе.

— Я этого и не говорил, — парировал Ник. — Только не делай вид, что он не завел себе новых друзей.

— А вдруг нет?

Голос Мэй звенел от страха. Он отражал ее внутреннее состояние: как будто фибры ее души скрутили в тугую тетиву. Она помнила, как Ник относится к колдунам.

Он отвернулся, стиснув зубы.

— Уже не важно. Если Джеральд уйдет сам — хорошо. Не уйдет — Селеста Дрейк заставит. Или я заставлю. — Он снова обратил к ней непроницаемо-черные глаза. — Поскольку у нас был такой уговор. Ведь был?

Мэй вздернула подбородок.

— Был.

На склоне по дороге к дому Мэй чередовались лужайки и садики с летними розами, и солнечные лучи, потеплев, золотили траву. Сосед у собственной машины с чашкой кофе в руках и его жена в кимоно, которая вышла забрать почту, тревожно покосились на Ника.

— Они думают, ты — хулиган, — сообщила Мэй. — Сейчас пойдут дочерей прятать. Этим джемпером никого не обманешь.

— На самом деле я хотел надеть пижаму со щенком, — протянул Ник, — но моя в стирке.

Мэй засмеялась. Солнце светило ей в затылок и грело, как чья-то ласковая рука. Впервые после встречи с Джеральдом к ней вернулось самообладание. Более того, она чувствовала, что может влиять на происходящее, быть полезной. «У тебя это хорошо выходит», — сказал Ник.

— Не бойся, ты и так красавец, — заверила она. — Кстати, симпатичное кольцо. Даже странно.

— Что, мне нельзя носить симпатичные вещи? Он потрогал кольцо — неожиданный жест для того, чьи руки, как правило, невольно тянулись к оружию. Серебро померкло в тени под его пальцами, и стал виден рисунок: змеи, обвившиеся вокруг терний.

Такое кольцо носил предводитель Обсидианового Круга.

— Я забрал его у отца после смерти, — сказал Ник. — На память о нем. Мне показалось, это будет по-человечески, но Алану совсем не понравилось.

Мэй кашлянула, гоня воспоминания о темном зале лондонского дома, о крови на руках и мертвецах на полу.

— Ты же сам убил Черного Артура! Поэтому для всех остальных это кольцо — боевой трофей, а не память об отце.

— А-а… — отозвался Ник.

Ему это в голову не приходило, потому что он не был человеком. Однако Мэй шла с ним бок о бок и радовалась без всякой причины — помимо того, что была первой в мире дурочкой.

— Так что он за парень? — вдруг спросил Ник. Мэй захлопала глазами.

— Парень? Какой парень?

Ник смотрел на нее в упор. Его неожиданное внимание вызывало беспокойство, неподвижные черные глаза как будто вбирали ее целиком, отчего мир людей словно таял у него за спиной.

— Тот, которому ты решила дать шанс. И с которым встречаешься у велосипедного гаража. В общем, тот, о ком говорил Алан. Кто он?

— Ну… — начала Мэй, чувствуя, как жар подкатывает к щекам. — Себ Макферлейн.

Ник запрокинул голову и расхохотался. Мэй разъяренно уставилась на него.

— Что? — крикнула она. — Что смешного? Его полшколы считает красивым! Куча девчонок хочет с ним гулять, и он очень… да прекрати ты!

Ник прекратил. Мэй сунула руки в карманы, стиснула кулаки и зашагала к дому.

На своей территории, у въездных ворот, она успокоилась и снова заговорила.

— А с какой стати ты это спросил? — поинтересовалась Мэй вполголоса.

— Прости, не подумал. Я, наверное, неудачно засмеялся, — спародировал он ее же слова. Мэй невольно ему улыбнулась, а он усмехнулся в ответ и наклонился к ней, зацепившись рукой за кованые вензеля ворот.

— Макферлейн ничего, — признал Ник. — Но если ты предпочла его Алану, у тебя не все дома.

Мэй была ошеломлена. Ей тут же захотелось скрыть удивление, пока никто не заметил. Ник по-прежнему смотрел на нее всевидящим взглядом охотника. Утренний свет резко, чеканно выделил его профиль — хоть сейчас на монету.