Ирина Сербжинская - Тёмный день

Рискованное путешествие удалась блестяще: Бутаса ухитрился наладить связи с племенами овцеводов, занялся торговлей волшебной шерстью и богател не по дням, а по часам. Конкуренции он почти не опасался: по Лутаке ползли упорные слухи о том, что отхи, недовольные тем, как гоблин-толмач переводил их речи, съели его на одном из праздников. Было ли это правдой или досужей выдумкой, никто не знал, только охотников ехать к отхи по-прежнему не находилось, гоблина-толмача и, правда, больше никто не видел, а на все вопросы о нем Бутаса скучнел и переводил разговор на другое.

Дела его шли все лучше и лучше: с прошлого года отхи сами стали привозить товар в Лутку и предприимчивый Бутаса расширил предприятие — взял в дело надежного партнера, купца по имени Меркатель, да выписал из маленького приморского городка племянника — обучать ремеслу.

Были, конечно, у предприимчивого купца и кое-какие проблемы: не сразу удалось найти толмача, сведущего в языке — желающих толковать с дикарями, которые съедали всех, кто им не угодил, было трудновато — поэтому появление в Лутаке Дарина явилось для него настоящим подарком.

— Ну, где ты ходишь? — страдальческим тоном начал Бутаса. — Я опаздываю, дел столько, что хоть на части разорвись, а ты с русалкой лясы точишь!

— Да я…

— Давай, парень, принимайся за дело, выясни, что им надо? Я так понимаю, они чем-то недовольны? Только, упаси небо, чтоб они не обиделись! Эти дикари-кочевники — мой золотой запас, гарантия моего процветания! Вот этот, с кольцом в носу — сын ихнего царька, с ним и говори.

Стоявший рядом человек засмеялся.

— Ты Дарин? — поинтересовался он.

— Точно, я. И пока еще не съеден отхи, как видите. А вы — капитан Солока?

— Не съеден? Не радуйся очень-то, — многозначительно проворчал Бутаса. — Толмач-гоблин тоже… гм, ладно, не будем об этом.

— Точно, я — Солока. Будь другом, потолкуй с этими крикунами. Мы приняли груз: тюки с шерстью волшебных овец. Все честь по чести, с документами, со страховкой, как полагается. И вдруг заявляются эти трое, поднимают крик и пытаются что-то втолковать!

— Что-то хотят, а что — не пойму! — в отчаянии подхватил Бутаса. — Я, когда был в Сангерии, пытался хоть пару слов по-ихнему выучить, да куда там! Чуть язык не сломал.

— Пару слов-то я знаю, но не больше. А ты там был? — заинтересовался Солока. — Тяга к приключениям?

— Тяга к кругленькому счету в банке, — отрезал купец. — И к обеспеченной старости. И к желанию встретить черный день, если, конечно, таковой настанет, богатым человеком. И, — вздохнул он. — Не буду скрывать, тяга к молоденьким красоткам, которые бывают ласковы, только когда поймут, что у тебя увесистый кошелек…

— Дядя, — пролепетал Мекель. — Ты ведь женат!

— Одно другому не мешает, — назидательно проговорил дядюшка.

— Ладно, сейчас, — сказал Дарин, поглядывая на отхи.

— Толкуйте, толкуйте, а мне пора! — перебил его Бутаса. — В Морском Управлении требуют опись товара, так что я исчезаю!

Он торопливо поклонился кочевникам.

— Желаю процветания! Дарин, переведи, что я им желаю процветания! Мекель, ты за старшего.

И Бутаса припустил к особняку Морского Управления со всей прытью, которую может позволить себе почтенный купец, твердо рассчитывающий лет через пять-шесть стать одним из самых богатых людей Лутаки.

Мекель проводил дядюшку тоскливым взглядом: он боялся отхи, как огня, хоть изо всех сил пытался скрыть это.

— Что им надо? — обреченно спросил он, избегая смотреть на кочевников.

— Щас узнаем, — пообещал Дарин. Он посмотрел на коренастого черноволосого кочевника, нос которого украшало золотое колечко. — Вот этого кольценосца сейчас спросим…

Он произнес традиционное приветствие племени отхи и приступил к делу.

— Скажи этому юнцу, — свирепо вращая глазами, начал «кольценосец». — Что я скормлю его голодным троллям, потому что он недостоин того, чтоб его съели такие великие воины, как мы!

Дарин понимающе кивнул.

— Что? Что он говорит?!

— Здоровается. Говорит, что он великий воин и очень рад тебя видеть.

Мекель поежился.

— Они ж, вроде, пастухи?

— Может, и пастухи, — согласился Дарин. — Но считают себя воинами. Спорить не советую, — добавил он, заметив, что Мекель открыл рот.

— И зачем дядюшка выписал меня в Лутаку? — убитым тоном проговорил он вполголоса. — Я бы лучше дома…

— Погоди ты, не мешай. Чем же этот несчастный заслужил немилость? — самым серьезным тоном осведомился Дарин у «кольценосца». — Может ли он вымолить прощение?

Тот на мгновение задумался.

— Пусть в следующем году он покупает у нас не только шерсть. Наши земли богаты многим! Шкуры, серебро… нам нужно много денег!

— Что?! Что?! Что ему надо?

— Торговлю он хочет расширить, — пояснил Дарин. — Шкуры, серебро и прочие колониальные товары. Будете покупать?

Мекель вытер со лба холодный пот.

— Я без дядюшки не уполномочен… хорошо, будем…

а серебро в слитках или как?

— Скажи ему, что я уничтожу его, а его жену возьму к себе в рабыни, если он в следующий раз он не даст мне хорошую цену за наш товар! — прорычал «кольценосец».

— И зачем я сюда приехал… лучше бы дома… что он рычит?

— Передает пожелания здоровья и благополучия твоей семье, — не моргнув глазом, перевел Дарин. — Особенно, жене.

— Нет у меня жены… — Мекель опасливо посмотрел на свирепую физиономию отхи. — Э… э… спасибо за пожелания. Дядюшка просил уточнить, привезут ли они, согласно договоренности, горный хрусталь? Он сейчас в хорошей цене.

Дарин повернулся к отхи: три пары пылающих глаз уставились на него.

— Этот почтенный человек, — Дарин плавно повел рукой в сторону Мекеля. — Умоляет вас проявить к нему милосердие и рассчитывает на ваше великодушие. Он понимает, видит перед собой великих воинов и осознает все свое ничтожество.

Отхи приосанились.

— И припадая к вашим ногам, — вдохновенно продолжил он, стараясь не смотреть на развеселившегося вдруг капитана Солоку. — Он смиренно вопрошает: какой прекрасный товар привезут в следующий раз благородные потомки богов? Может, горный хрусталь?

«Кольценосец» взглянул на Мекеля сверху вниз.

— Скажи ему — нам приятно видеть в этом дикаре уважение к настоящим воинам. Скажи, что за это мы, может быть, оставим ему жизнь.

— Что? Что он говорит? — забеспокоился Мекель.

— Говорит, что редко встретишь столь приятного человека, как ты, — добросовестно перевел Дарин. — Радуйся, Мекель, похоже, ты ему понравился.