Дэвид Дрейк - Повелитель Островов

Шел прилив: волны набегали на берег, плескались у лодыжек, а затем откатывались, оставляя хлопья пены. Дождавшись очередной высокой волны, Гаррик столкнул в нее лодку.

— Запрыгивайте быстро на нос, — скомандовал он отцу.

Райз перекатился через борт, умудрившись даже не зацепиться за уключину. Как ни странно, и весла остались при нем. Гаррик подтолкнул шлюпку, выровнял ее и ловко забрался внутрь. Откинувшись назад, он принял у отца весла и начал грести.

Странно было видеть цепочку костров, растянувшуюся вдоль берега. Иногда на фоне огня мелькали силуэты танцующих. Веселые крики, отражаясь от волнолома, неслись в море…

— В деревушке будет больше звонкой монеты, чем когда-либо с тех пор, как строился постоялый двор, — сказал Райз. — Хотя не знаю, хорошо ли это. Провизии-то поуменьшилось и не прибавится до следующего месяца, когда начнем убирать урожай. А серебром сыт не будешь.

Он продолжал с негодованием:

— Госпожа прокуратор заявила, что поскольку им не удалось запастись провизией у рыбаков на нашей стороне острова, она вынуждена оставить мне в качестве уплаты расписку. Так сказать, королевские обязательства, с которыми мне придется отправиться к канцлеру на Орнифал, а он уж обратит эту бумажку в деньги. Тогда я очень вежливо заметил: надеюсь, госпожа не станет возражать против тушеной капусты четыре раза в день и освежающего сна на сеновале.

— Но если у них нет денег? — сказал Гаррик, оглядываясь через плечо.

Райз хмыкнул.

— У них должно быть золото, — возразил он. — Может, не из королевской казны, а их собственное — Азеры и ее спутника Медера. Высокопоставленные особы не путешествуют без денег. Боюсь только, придется отправиться в Каркозу, чтобы обменять золото. Что же касается Орнифала… Поездка туда может стоить мне жизни.

Гаррик только сморгнул, почувствовав, как окаменело его лицо. Он знал, что отец родился на Орнифале, а первые годы своей жизни провел в Валлесе — его столице. Но Райз никогда не рассказывал о том периоде — ни ему, ни другим домашним.

— Мы уже достаточно далеко, — сказал отец. — Остановись и повернись ко мне лицом, Гаррик.

Юноша сложил весла и перекинул ноги на другую сторону банки.20 Шлюпка накренилась, но затем медленно выровнялась. Стало совсем тихо, только волны набегали на берег и бились о волнолом. Вверху, в темном небе, ярко светил растущий серп луны, отражаясь и колеблясь в набегающих волнах.

— Видишь ли, Гаррик… Мне необходимо было приплыть сюда, чтобы поговорить с тобой наедине, — произнес Райз. Именно так: не «побеседовать», а «поговорить с тобой». Собственно, Гаррика это не удивило. — Возможно, то, что произошло в прошлом, не более чем случайность. Возможно, все в жизни случайно…

Райз обеими руками потер лоб. Была в нем какая-то хрупкость и отточенность, которые для Гаррика ассоциировали образ отца с речным вьюрком: изящной, совершенно вылепленной птичкой с гладкими перышками и сердитым нравом.

Райз поднял голову.

— Твой отец — неудачник, мой мальчик, — сказал он. — Да ты и сам это знаешь. Иногда я гадаю: а как сложилась бы моя жизнь, будь у меня побольше сил.

Он горько хмыкнул:

— Порой я думаю: может, мне лучше было и вовсе не родиться…

— Отец! — воскликнул Гаррик. — Но я… да никто и не считает вас слабым.

Он принялся возиться с веслами — это давало ему возможность отвлечься и не слушать, что говорил отец.

По лицу Райза скользнула улыбка, такая же смутная, как лунный свет на его щеках.

— Ты хочешь сказать: никому не удавалось обдурить меня в сделках? Однако это не совсем то, что я имел в виду. Видишь ли, у меня никогда не хватало сил сказать «нет» женщине, которая о чем-то просит. Именно из-за этого мне пришлось покинуть сначала Валлес, а затем Каркозу.

Его улыбка стала пронзительной, как зимний бриз.

— Именно по этой причине я женат на Лоре.

— Но, отец, вы уехали из Каркозы во время Невзгод — в этом нет слабости, — запротестовал Гаррик. Ему было неловко, он старался глядеть не в лицо отцу, а на кошелек, подвешенный у его пояса. Предпринимая отчаянную попытку сменить тему, юноша продолжал: — Я никогда не понимал, что это было за время — Невзгоды, и почему граф с графиней оказались убиты.

Райз хихикнул, внезапно развеселившись.

— Знаешь ли, мой мальчик, — произнес он, — в то время я был личным секретарем у графини Теры. И тем не менее я не смогу ответить на твой вопрос. Все началось с разногласий: чья статуя будет главенствовать на процессии во время Летнего Солнцестояния — Госпожи или Пастыря. Разгорелся мятеж. В то время Ласкарг командовал Гвардией, и когда все немного угомонилось, он объявил себя графом. Некоторые полагали, что он сам и стоял за беспорядками.

Райз пожал плечами.

— Конечно, Гвардия не вмешивалась, пока толпа не ворвалась во дворец. Это правда, но лично я всегда объяснял это скорее некомпетентностью, чем предательством. Никто, в общем-то, и не знает, как могло случиться, что Ниард и Тера оказались убитыми. Она ведь тогда ходила на сносях, то есть ее смерть вполне можно было бы отнести на счет естественных причин.

— Я и не знал, отец, что вы служили секретарем графини, — сказал Гаррик. Казалось, он весь сконцентрировался на покачивающемся ялике.

— Прошедшее время очень уместно здесь, мой мальчик, — холодно произнес Райз. — В Валлесе я был помощником госпожи Белкалы бос-Сармэн, так сказать, «особого друга» отца нынешнего короля. А теперь я — всего-навсего содержатель постоялого двора в забытой богом Барке. И к тому же женат на местной девушке с языком, подобным каменной пиле!

— Вы не должны говорить так, отец! — воскликнул Гаррик. В нем вспыхнул гнев. Он затмил глухое отчаяние, которое вызвал в нем отцовский рассказ о прошлой жизни и тон, каким он говорил — бесстрастно, как мясник разделывает только что забитое животное. — Вы настоящий мужчина, который много путешествовал и много повидал на своем веку! Кто еще в нашей деревне может похвастаться этим? Состарившись, я буду рассказывать своим внукам, что мой отец был необыкновенным человеком, не чета прочим здешним провинциалам.

— Нет! — крикнул Райз. Гаррик впервые услышал в его голосе яростную решимость — качество, необходимое человеку, сумевшему восстановить захудалую сельскую гостиницу. — Сын, я не желаю слышать от тебя подобных слов! Если я и сделал за свою жизнь что-то полезное, так это вырастил тебя умным человеком!

Отец схватил Гаррика за правое запястье и перевернул его руку ладонью вверх.

— Посмотри на это, — сказал он. — Ты прочел героические поэмы, мой мальчик. Так знай, во времена истинного величия Островов, когда королевское звание кое-что значило… так вот, в те времена короли были выходцами с Хафта! Такие руки, как у тебя, держали скипетр — а если надо, то и меч. Никогда не отказывайся от своего наследия, сын!