Ольга Аматова - Осенний листопад

Однако это накладывает определенную ответственность. Мне нечем накормить сына, напоить его, некуда положить спать. Я стою среди улицы с попискивающим кулечком на руках, а толпа обтекает меня с двух сторон. Это странное место. Все эти каменные здания… я привык к свободе. Сегодня попытался найти квартиру, но денег у меня нет, а на благотворительной основе предложили настолько ужасную комнатушку, что я готов был бежать, куда глаза глядят. Да еще странные люди в форме… Пытались требовать у меня документы, паспорт с метрикой о сыне… Интересовались пропиской и чем-то еще… А какая может быть прописка, если я только два часа среди людей? Пришлось трансформироваться. Я собирался просто уйти быстрее, но люди закричали, бросились в рассыпную, вызывая у меня панику. Слишком много целей, слишком много опасностей для сына. Я не сдержался и зарычал. А люди в форме открыли огонь.

Та пара десятков пуль, что я получил, пытаясь укрыть сына, наверняка прошла бы за час. Но час сна. А я мало того, что не имел места для сна, так еще и не мог Лешку оставить одного. Если я засну, то не проснусь, пока не залечу раны… за это время что угодно может произойти с Алешкой.

Нет, слишком опасно.

Он пока молчит, но, наверняка, скоро заплачет. Он хороший, этот малыш, мало кричит, но когда хочется кушать, любой завоет. А у меня нет денег на покупку молочка. Или чем питаются малыши? Он всего-то неделю со мной, и то им занималась Лилим, я даже не знаю, как о нем заботиться…

Я вырвал сына из Ада, но не обрек ли на мучительную голодную смерть?..

Я оторвалась от чтения, с опаской глядя на исписанные мелким каллиграфическим почерком страницы. Теперь понятно, что именно попало ко мне в руки.

Его дневник.

Мне не стоит читать его. Совсем не стоит. Это слишком личное. Он имеет полное право на неприкосновенную личную жизнь. Нельзя читать его дневник. Не мне.

Прочти, — будто шепнули в голове.

Я прикусила губу, опустилась на краешек кровати и еще раз посмотрела на тетрадь.

Одну страничку. Не более.

Прошел месяц, и насколько наше положение сейчас отличается от того. Как легко оказалось взять людские деньги из банков, когда обладаешь силой демона. Деньги просто поплыли мне в руки. И вот у нас есть дом со всем необходимым. Еда, одежда, деньги — у нас есть все, что нужно в этом мире. Ночью я попробую переместить оружие из Ада, поскольку чувствую себя слишком незащищенным. Пытался пригласить этих человеческих колдунов, чтобы защитить свой дом, но единственный одаренный человек оказался так слаб, что я почувствовал себя почти королем. Остальные же не обладали даже задатками дара. Я укрепил дом, как смог, и получилось вроде неплохо — все-таки старший в семье. Но в тоже время все демоны теперь знают, где я обитаю. Слишком сильна аура.

Сегодня приходила Лилим. Я поговорил с ней, но не так, как раньше. Она уходила в слезах. Но это честно. Пусть она не поддержала их, но и не протестовала.

Эирона я спустил с крыльца. Парню придется долго отлеживаться.

Он так ничему и не научился.

Видел оборотня рядом. Он что-то вынюхивал, уверен. Черт, когда я убегал из Ада, то не думал, что подвергну сына еще большей опасности. Как я мог забыть, что оборотни и вампиры предпочитают жить среди людей? А еще ангелы… Что, если они решат напасть только потому, что мы демоны?

Господи, какой опасности я подвергаю сына!

Может, я плохой отец?..

Я остановилась. Нет. Нельзя лезть так глубоко в чужую жизнь.

Встала и повернулась к двери.

— Понравилось чтиво? — неприятно ухмыляясь, спросил Константин, привалившись боком к косяку.

Я побледнела. Дневник упал на пол.

— Я… я-я, я не…

— Нет? — он изящно выгнул бровь в наигранном изумлении. — То, что я видел, говорит об обратном. Ты вломилась в мой дом, рылась в моих вещах и читала мои заметки. Ты уверена, что нет?

— Я не хотела, — пискнула слабо.

— Не хотела? — бровь поднялась еще выше. — Быть может, тебя заставляли это делать?

— Нет, но… — слова застряли у меня в горле, когда Константин оттолкнулся рукой от косяка и неторопливо пошел ко мне.

Я попятилась.

— Но? Но что? Но раз я демон, то ты имела на все это право?

Его голос завибрировал от гнева, и я смертельно испугалась. На этот раз он не был выведен из себя и импульсивен, как тогда в ванной, сейчас он злился осознанно, и это было в сотни раз ужаснее.

Спина уперлась в стену. Некуда отступать.

Он все так же медленно двигался вперед. Я отчаянно посмотрела по сторонам.

Кровать!

Не задумываясь, прыгнула на нее и перекатилась на другую сторону, но в следующее мгновение оказалась прижата к стене его телом, с поднятыми над головой руками.

Будь проклята демоническая скорость!

— Хотела сбежать? — его голос шелковой плетью прошелся по коже, теплое дыхание коснулось щеки. — Зря. За все нужно платить.

Его губы коснулись моих почти нежно, но жесткое мускулистое тело слишком сильно вдавливало в стену, а от пальцев на запястьях останутся синяки. Я не сопротивлялась, но и не отвечала, и в одно мгновение его поцелуй превратился в агрессивный, причиняющий боль.

Это было практически изнасилование. У меня не было возможности даже пошевелиться.

По щекам потекли слезы.

О, только этого не хватало!

Я уговаривала себя успокоиться, пыталась взять себя в руки, говорила, что все пройдет и все это ничтожно.

Но слезы все равно текли.

Я застыла, когда его губы скользнули по влажной щеке. Замер и он, медленно открыл глаза. И со сдавленным проклятием отпрянул.

Отвернулась, лихорадочно вытерла слезы и запрокинула голову вверх. Чтобы больше не хотелось плакать. Но слезы все равно текли.

Напряглась, ощутив его руку на плече, однако он рывком повернул меня к себе и прижал к груди. Нос уткнулся в приятно пахнущий им мягкий свитер. Я не выдержала и разрыдалась.

Зачем? Почему? Все было настолько глупо и неправдоподобно, что я готова была дать себе взбучку. Но отчего-то, не знаю отчего, на душе было очень плохо.

Я не сразу поняла, что он одной рукой мягко гладит мою спину. А когда поняла, ужаснулась. Приступ истерики прошел, оторвалась от него и, не поднимая головы, сиплым голосом спросила:

— Где здесь ванная?

— А ты не успела узнать? — с сарказмом ответил он.

С ужасом поняла, что сейчас опять расплачусь.

— Там, — махнул он рукой, и я бегом кинулась в указанном направлении. Лихорадочно побрызгала на себя водой, прижала полотенце к лицу и стояла так какое-то время, пока не успокоилась. Потом повесила полотенце обратно, выключила воду и вышла.