Надежда Ожигина - Путь между

— И этого человека звали Эартом, — понимающе кивнул Денхольм и мысленно поплакал над бедным Санди, похоже, успевшем запутаться в роскошных рыжих волосах.

— Вы знаете его? — вскинулась девушка.

Король пожал плечами и взглянул на лицедея, к которому уже прочно прилепился шут. Санди с подозрительно блестящими глазами поглаживал гриф гитары и умоляюще поглядывал на ее владельца. За вечер Браз спел еще несколько песен, потом гитара пошла по кругу… И лишь когда первые рассветные лучи коснулись окон, дядюшка Менхэ вспомнил, что пора спать, и разогнал всех по комнатам.

Король нашел в себе силы дотащиться до балагана и, не раздеваясь, упал на топчан. Последней весточкой из мира реальных вещей и событий был восхищенный шепот Санди, которого Браз обещал научить игре на гитаре.

Когда Денхольм проснулся, солнце вовсю хозяйничало где-то на юге.

Юг. Там, наверное, тепло круглый год. Надо у Браза спросить, ведь, если верить Лайсе, он с юга… Юг. Что-то резало память и ускользало, утекало из сознания. Юг…

Кривая сабля южных кочевников!

Король вскочил, плеснул в лицо воды и побежал искать лицедея. И окровавленный призрак брата торопился вместе с ним…

Когда Денхольм распахнул дверь, Браз вскочил с дротиком на изготовку. Терзавший гитару Санди даже не поднял головы, проворчав по привычке:

— Вечно ты не вовремя, куманек!

— Что случилось, государь? — напряженно выдавил лицедей, не опуская оружия.

Король с трудом заставил себя говорить сквозь суматошное трепыхание сердца, бившегося где-то в районе горла:

— Мне нужна помощь, бывший наемный убийца!

Перед Санди лежал лист бумаги, испещренный какими-то нотными записями. Денхольм вырвал его у протестующего шута вместе с огрызком пера и яростно зачертил, напрягая память.

— Ты видел когда-нибудь такую саблю, лицедей?!

Браз нахмурился, всматриваясь в рисунок.

— Какая муха тебя укусила, куманек? — озадаченно почесал затылок шут.

— Вот этим убили моего брата! — вытолкнул король горькие слова.

— Похоже на то, что вы видели во сне, государь?

Впоследствии Денхольм так и не смог вспомнить, когда и откуда хмурый парень Браз успел достать оружие, но в руках у него темной молнией полыхал искривленный клинок, близнец того, что король принял за саблю южных кочевников. Узкий в самой сильной части, он постепенно расширялся вслед за изгибом… Хороший клинок, удобно рубить сплеча, сверху, но и в пешем бою не подведет, легок и послушен в хозяйской руке…

— Да, Браз.

— Это не сабля, государь. Это меч. Акирро. Его носят лишь лучшие воины племени ирршенов.

— Как ты?

— Как я. Вы не запомнили узора, государь?

Король вгляделся в костер неведомых трав возле рукояти и притянул к себе рисунок. И на бумажный клинок легла причудливая паутина: семь основных нитей из центра и семь соединяющих колец. И в самой узкой части лезвия — паук, затаившийся в листве.

— Итак, убийца брата пришел с юга, — пробормотал он, кусая губы.

— Паутина была черной, государь?

Денхольм кивнул, но тотчас нахмурился, вспоминая:

— Нет, Браз. Клинок отсвечивал синим.

— Меч делали на юге, — заверил лицедей. — Не знаю, как попал клинок в руки убийцы, но раньше он принадлежал охотнику за головами, поставленными вне Закона. Охотнику, таящемуся, как паук в листве… Но паутину добавили позднее. Ее травили на Востоке — синим цветом. И Мастер поклонялся Венде. Семь голов было у Ронимо. Семь тайных знаков открывают Двери в Пустоту. И семь разноцветных полос на мече Роккора, закрывающего Пустые Двери…

— Значит, снова Зона, — сжал кулаки Денхольм и взглянул на Санди.

Шут скривил губы:

— Засиделись мы на месте, куманек. Пора бы и домой.

— Да, дружище. Спасибо тебе, лицедей. Как поживают наши лошади?

— Ждут сигнала, — без тени улыбки ответил Браз. — Вам нужно оружие, государь. Пока есть время… Я схожу в горы, выторгую у гномов.

— Разве гномы не ушли? — изумился король.

— Не все, — кратко пояснил лицедей. — Потерпите до вечера…

— Что там за шум? — вскинулся вдруг Санди.

Лицедей метнулся из комнаты, пряча акирро под полой плаща. Минут через десять он вернулся:

— Из столицы прискакал гонец, мой король. Привез описание двух бунтовщиков, зачинщиков мятежа. Стража поднимает людей. Будет обыск… Здесь еда на пять дней и кинжалы Луиса Шенха. Я проведу вас к лошадям…

— Что будет с вами, Браз? С балаганом, с труппой? — подскочил взволнованный шут.

— Наврем с три короба, деньги отдадим, — не в меру легкомысленно отмахнулся клоун.

— Перебьются! — отрезал король. — Сделай одолжение, последи, чтобы нам не мешали, приятель.

Браз пожал плечами и шагнул за порог. Обветренные тонкие пальцы любовно ласкали рукоять меча.

Король выхватил чистый лист бумаги и заскрипел пером привычное:

«Я, Милостью Божией Король Элроны…»

Торопливо расписался, приложил заветную Большую Государственную Печать, все это время провисевшую в потайном мешочке за пазухой.

— Выпиши и нам подорожную, куманек, — хихикнул крайне несерьезный Санди, — а то ведь и вправду арестуют как бунтовщиков.

Король кивнул и быстренько измарал второй лист бумаги.

— Браз! — позвал он и протянул свиток вошедшему лицедею. — Передай это Менхэ. Отныне вы можете играть в любом городе моего королевства и не платить пошлин. Отныне вам не будут чинить препятствий на дорогах…

— Спасибо, государь, — перебил Браз, — но что я скажу самому Менхэ? Откуда я взял бумагу? Сотворил из воздуха?

— А ты скажи ему, — вмешался Санди, — что мы — посланники короля. И на Темную Сторону Итанора приехали специально, чтобы отдать разрешение, написанное в знак королевской благодарности за представление.

— Хорошая идея, — улыбнулся Браз. — Идемте, государь.

Грязными переулками и подворотнями лицедей провел их к пролому в городской стене. На условный свист отозвался верзила Луис Шенх, держащий на коротком поводу двух лошадей, порадовавших бы самого придирчивого всадника. Король и шут вскочили в седла.

— Эй, бывший наемный убийца! — обернулся вдруг Санди, пристраивая в чехле дареную запасную гитару лицедея. — А почему на твоем клинке только травка нарисована?

— Просто ты не заметил притаившуюся змею, клоун, который только говорит. Будьте осторожны, — прошептал Браз и с яростью, неумело прикрывшей горечь разлуки, хлестнул благородных животных.

Кони взвились и понеслись по равнине.

И когда ошеломленный быстрой скачкой король нашел в себе силы оглянуться, у стены далекого города не было ни Луиса Шенха, ни клоуна-убийцы по имени Браз.