Мэрион Брэдли - Наследники Хамерфела

— Это частная ложа, и я был бы вам весьма признателен, если бы вы ее покинули, — сказал он, но у вошедших это вызвало лишь смех.

— Ах, значит, тебе не нравится, петушок? Это который же из богов даровал тебе это место, чтобы ты мог меня отсюда выгонять? Я такой же человек, как и ты, а ты думаешь, что сможешь вышвырнуть меня отсюда?

— Уж я постараюсь, — прошипел Аластер и, подойдя к наглецу вплотную, схватил его за плечо. — Пошел вон отсюда!

Он оттеснил того до двери, когда парень, опомнившись, развернулся и сцепился с Хамерфелом.

— Эй, кузен, помоги мне с ним разобраться, — крикнул Аластер, но Гвин в это время защищал Флорию. Глянув через плечо, Аластер успел заметить, что остальные ложи тоже подверглись нападению; в них тоже толпились хулиганы — товарищи тех, что ворвались к ним, а эти, едва вошли, тут же кинулись к столу с закусками и, хватая их руками, начали распихивать деликатесы по сумкам и карманам. Тут Аластеру пришло в голову: «Неужели они действительно так голодны?»

Тогда, словно прочитав его мысль, Эдрик спокойно заметил:

— Если вы проголодались, возьмите что хотите и оставьте нас. Мы пришли сюда слушать музыку и никому ничего плохого не делаем.

Его спокойные слова заставили большую часть хулиганов покинуть ложу; они рассовали закуски по карманам и поспешили обратно в зал, но тот, который сражался с Аластером, не хотел уходить.

— Вы что, кровопийцы поганые, думаете, можете отделаться от нас несколькими пирожными? Мы все эти годы обливались кровью, теперь посмотрим — какого цвета она у вас! — крикнул он. Внезапно в его руке сверкнул нож. Он ударил им Аластера, который этого вовсе не ожидал и не успел увернуться. Нож полоснул ему по предплечью. Хамерфел вскрикнул от боли и тут же принялся сам махать ножом, одновременно пытаясь обмотать полу плаща вокруг руки. Эрминия в ужасе закричала:

— Стража! Стража!

Тут же ложа заполнилась стражниками, одетыми в черно-зеленые плащи. Они схватили хулигана, который в оцепенении смотрел на сочившуюся из раны Аластера кровь.

— С вами все в порядке, ваи дом? — спросил один из стражников. — Сегодня в городе полно всякого сброда, они даже перевернули портшез королевы.

— Со мной все в порядке, — сказал Аластер. — Я не понял, чего он хочет…

Он опустился на стул, слабея от вида крови, сочившейся из раны на руке.

— Одному богу известно, чего они хотят, — ответил стражник. — Сомневаюсь, что он сам это знает — что скажешь, свинья? — спросил он, грубо ткнув юношу кулаком. — Он вас сильно ранил?

Лорд Эдрик достал полотняный платок и перетянул руку Аластеру, чтобы остановить кровь.

Аластер, побледнев, глядел, как платок пропитывался кровью.

— Нет, рана не глубокая, отпустите парня. Но если он еще раз мне попадется…

Флория склонилась над Аластером.

— Мне не важно, что вы с ним сделаете, только уберите его с глаз долой, — бросила она стражникам. Затем сняла повязку и мягко сказала:

— Я ведь — Наблюдающая. Дай-ка посмотрю, насколько она глубока.

Она раскрыла ладонь и осторожно, не дотрагиваясь, провела ею поверх его руки.

— Рана не серьезная, но задета вена.

Эрминия достала свой звездный камень и сконцентрировалась на ране. Через какое-то мгновение кровотечение остановилось.

— Ну вот, теперь, я думаю, нет ничего страшного.

— Мальчик мой, я просто не могу поверить, что такое могло произойти в нашей ложе, — сказал лорд Эдрик. — Чем я могу все это загладить?

— Похоже, сегодня вечером досталось всем, — произнесла Эрминия, оглядывая зал. К этому времени стражники уже контролировали ситуацию и теснили хулиганов к дверям.

Один пожилой человек, бедно одетый, начал громко протестовать, когда охранники попытались выставить его за дверь:

— Послушайте, я не один из них! Я купил билет, как все нормальные люди! Неужели, чтобы послушать концерт, я обязательно должен быть в шелковых портках? И это — справедливость Хастуров?

Дом Гейвин Деллерей, стоявший в этот момент у края сцены, соскочил в партер.

— Оставьте его, — крикнул он. — Я его знаю, это слуга моего отца!

— Как угодно, милорд, — сказал охранник. — Извини, дружище, но как вас различить, когда вы все одеты в рвань!

Эрминия коснулась рукава сына и спросила:

— Может, вызвать портшез? Или ты хочешь дослушать концерт до конца?

Флория по-прежнему держала руку Аластера. Двигаться ему сейчас не хотелось. Девушка смотрела на него с притворным негодованием.

— Думаю, ему не стоит сейчас никуда уходить, — произнесла она. — Гвин, налей ему немного вина, если эти хулиганы не все выпили. Присаживайтесь, Эрминия. Вы ничуть не хуже можете послушать концерт из нашей ложи.

Переполох постепенно затих. Оркестр заиграл увертюру, и Эрминия села рядом с Аластером. Но, слушая музыку, она вся дрожала. Что происходит с городом, который она так хороши знала? Распоясавшиеся хулиганы считали ее и сына какими-то чудовищами, а она была просто женщиной, которая много трудится и вовсе не богата. Что вообще они могли иметь против нее?

Эрминия заметила, что Флория все еще держит руку Аластера. Флория и Аластер приходились друг другу родственниками, вместе росли и были подходящей парой. Почему же ее одолевало беспокойство?

Она посмотрела на королевскую ложу. Королева Антонелла по-прежнему сидела, отставив хромую ногу на подушку, и спокойно поглощала ореховые пирожные, словно никаких волнений и в помине не было. И Эрминия вдруг рассмеялась, она хохотала и не могла остановиться. Из других лож на нее начали бросать сердитые взгляды. Тогда Эдрик подошел и предложил ароматической соли и глоток вина, но она не могла остановиться, хотя пыталась, и в конце концов Эдрику ничего не оставалось, как вывести ее в фойе, где она продолжала хохотать до тех пор, пока смех не перешел в рыдания.

6

Конн Хамерфел внезапно проснулся и с криком схватился за руку, ему показалось, что он ранен. Он никак не мог прийти в себя в тишине, нарушаемой лишь тяжелым воем метели да храпом спящих вокруг людей. Лишь догорающие в очаге угли светили во тьме, как маленькие красные глаза. Они едва освещали подвешенный на крюке котел, из которого струился ароматный пар. Рядом с ним, пялясь в темноту, сел Маркос.

— Что случилось, мой мальчик?

— А-а, вроде бы кровь пошла… — смущенно пробормотал Конн и тут, окончательно проснувшись, удивленно произнес, — но ведь нет никакой крови…

— Опять тот же сон?

— Но это было как наяву, — сказал Конн удивленным, немного заспанным голосом. — Был кинжал, мы дрались, ворвался какой-то человек, вокруг меня толпились люди в таких красивых одеждах, какие я мог видеть только в мечтах, потом — старик, мой родственник, извиняющийся передо мной… и прекрасная девушка в белом платье, которая… — Он замолк и насупился, растирая пальцами предплечье, как будто удивляясь, что оно не мокрое от крови. — Я не знаю — как, но кровь она остановила… — Он опять улегся на жесткий соломенный матрас. — Она была так прекрасна…