Вероника Иванова - Паутина долга

— Всё, что будет сказано в этой комнате, в её стенах и останется?

— Вне всяких сомнений.

Ответил охотно и без запинки, что вызывает нехорошие предположения... Нет, прочь, прочь, прочь! О плохом думать некогда.

— Как вы уже знаете, я могу узнать, каков результат броска, ещё до открытия костей. Но это не всё.

— На что вы ещё способны? — Приподнял бровь Майс.

— Сам по себе результат вас не слишком интересует, верно? Только если вы не ставите на кого-то из игроков, но приём ставок, как правило, заканчивается либо с началом партии, либо с началом последнего круга, а стало быть, угадывать результат бессмысленно. Так вот, я могу предложить кое-что другое. С большой долей уверенности определить, кто из игроков имеет лучшие шансы победить.

— Разве это возможно?

— Вполне.

Хозяин «Перевала» подался вперёд:

— С какой долей уверенности?

— Почти наверняка.

— «Почти» или «наверняка»?

— Второе ближе к истине.

Он снова осел в кресло, упёрся локтями в подлокотники и начал сплетать и расплетать пальцы. Круглые глаза, уставившиеся в одну точку где-то на краю стола, дрожали, словно перед взглядом курчавого проносились неведомые мне картины.

Я попал в цель? Необходимо именно это моё умение?

— Что вам понадобится?

О, дяденька перестал считать в уме будущую прибыль и снизошёл до продолжения разговора.

— Ничего особенного. Время и хороший эль.

— Сколько времени?

— Это будет зависеть от игроков. Я должен за ними понаблюдать.

— Не вопрос! Но всё же? Сколько?

— На каждого не более полутора часов. В худшем случае.

— А потом? Потом вы сможете сказать, кто из них...

Майс проглотил окончание фразы. Так сильно волнуется? Странно.

— Я смогу сказать, кто из них выиграет.

Он снова сплёл пальцы, расплёл и хлопнул ладонями по подлокотникам.

— Замечательно!

— Но я не буду работать без платы.

Круглые глаза слегка сузились.

— Вы не в том положении, чтобы...

— Это вы не в том положении, чтобы скаредничать. Вам ведь нужны мои услуги?

Майс скрипнул зубами.

— Вижу: нужны. А взамен я прошу сущую безделицу. Жизнь мага, которого отравила ваша прислужница.

Женщина спокойно и размеренно выдохнула:

— Нет.

— Но, Риш...

— Я сказала.

Она снова отвернулась к окну.

— Мне отказывают?

Майс приподнялся:

— Не будем торопиться...

— Нам не о чём больше разговаривать. Велите проводить меня к выходу.

— Вы плохо поняли вчерашний разговор? — Хозяин «Перевала» решил побряцать оружием. — Мне стоит только шепнуть надзорным, что вы мошенничаете с помощью печати Заклинателя, и вас сотрут в порошок!

— Возможно. Но моя жизнь — это моя жизнь, и я могу распоряжаться ей, как вздумается. А вот жизнь другого человека, по моей вине близкая к завершению, волнует меня больше. Или ваша прислужница даст противоядие, или сделка не состоится. В любом случае, ваши планы не исполнятся. У вас ведь уже имеются планы, и большие, верно?

Губы Майса шевельнулись, беззвучно произнося что-то вроде «сволочь», а может быть, «мразь». Значит, сегодня я догадлив, как никогда. Но буду также удачлив или нет?

— Ришиан!

— Я сказала.

— Если ты не согласишься, я пересмотрю договорённость. И боюсь, нам придётся расстаться.

Женщина медленно повернула голову и посмотрела на Майса. Долгим, полным отчаяния взглядом. Но хозяин «Перевала» остался непреклонен:

— Выбирай.

Представляю, насколько тяжело гаккару соглашаться вернуть поверженного врага к жизни: ещё до рождения в кровь будущего убийцы закладывается ненависть к магам, но не простая всепоглощающая страсть приносить смерть одарённым, а невозможность существовать, не уничтожая. Гаккар живёт тем, что убивает магов. Он живёт лишь для убийства. Но, как выяснилось минуту спустя, встретившийся мне гаккар появился на свет ещё для чего-то (а может быть, нашёл причину несколько позже рождения?), потому что безресничные веки дрогнули, покорно и устало прикрывая пепельно-серые глаза.

— Хорошо. Я дам противоядие.

— Но только после исполнения! — Не преминул уточнить Майс.

Хоть об одном договорились. Славно! Буду надеяться, дела и дальше пойдут успешно.

— Как пожелаете. Я могу пройти посмотреть зал, в котором будет происходить игра?

— Конечно! Риш, проводи!

Женщина покинула подоконник текучим движением, болезненно напомнившим скорпа, и распахнула передо мной дверь кабинета:

— Извольте.

Я шагнул в коридор, Ришиан последовала за мной, нависла сзади и прошипела в самое ухо:

— Ты заплатишь за это. Понятно, да?

— Заплачу. Только не продешеви, когда будешь определять размер платы.

Игровой зал располагался на втором этаже особняка и больше всего походил на гостиную ллавана какой-нибудь управы, не особенно богатой, но и не прискорбно бедной, к тому же, претендующей на влияние в среде сильных мира сего. Впрочем, рассматривать убранство будущего поля боевых действий с помощью одного-единственного подсвечника — только напрягать зрение:

— Зажги свечи.

Моя бесстрастная просьба не возымела ничего, лишь всколыхнула воздух. Тогда я повернулся к гаккару и вопросительно приподнял брови.

Ришиан смежила веки, даря мне не менее удивлённый ответный взгляд. Правда, удивление в её глазах было скорее неприятным, а в моих — нетерпеливым. Не люблю работать в сжатые сроки. Ненавижу. А когда кто-то ещё и нарочно мешает... Как бы мне ни было жаль эту женщину, себя жаль гораздо больше.

— Ты разучилась понимать речь?

— Ещё скажешь, «человеческую», да?

Не разучилась. Просто вредничает. Разумеется, имеет право после выслушанных от меня стороны дерзостей. Но ведь пикировка давно закончилась, как она этого не понимает? Я уже РАБОТАЮ. А значит, все распри оставлены за порогом комнаты:

— Мне нужен свет.

— Нужен — делай.

Тяжёлый случай. Но не для меня: мозолить руки — дело привычное. Беда, что не смогу правильно оценить тепловые потоки, потому что буду стоять у их истоков, а не наблюдать со стороны... Ладно, справлюсь. Имеется здесь огниво?

Нашёл. И ящик с новыми, ни разу не зажжёнными свечами. То, что надо! Пройтись по всем светильникам, меняя огарки на свежие восковые палочки, потом запалить одну из пользованных свечей и с её помощью водрузить лепестки пламени на кончики фитилей, было не особенно долго и совсем не трудно: для Тайрисс я когда-то зажигал и больше огней. Ришиан смотрела на мои действия без какого-либо чувства, но в самом конце, когда в комнате стало светло, как днём, ехидно прошипела: