Елена Никитина - Игры Чёрта

Фонарный столб надвигался на нас, а потом неожиданно завалился набок. Глухой удар. Разом обрушившиеся на мои уши крики, слились со скрежетом шин, лязгом металла переворачивающейся «Газели». Истошный вопль девушки. Водительское сиденье оказалось внизу, я рухнула на водителя. Боковая дверь со стороны пассажира, теперь оказалась потолком.

Машину, с протяжным скрежетом скользящую по дороге, тряхнуло, и мое тело пронзила боль. Я сморщилась, не сводя взгляда с широко распахнутых от ужаса глаз водителя. Меня припечатало к полу, который раньше был потолком, и водитель в немом крике повалился на меня. Вспышка молнии, треск бьющихся стекол, уши заложило от оглушительных воплей, я крепко зажмурилась. Маршрутку еще раз тряхнуло, и все замерло. Сдавленные крики продолжали наполнять то, что некогда было салоном.

Я не могла с уверенностью сказать, что жива, хотя боль, пронзавшая колено и поясницу, была очень реальной. Тяжелое тело мужчины, придавившее мои бедра и ноги, не шевелилось. Я открыла глаза и попыталась сдвинуть его, не особо надеясь на успех.

— Эй, — тоненьким голоском позвала я, продолжая расталкивать его. И только значительно позже заметила кровь на его затылке. Дохнуло кровью, и я заорала.

Когда упаковывали в мешки несколько трупов, а на месте аварии работала бригада «Скорой помощи», я начала понимать, что каким-то чудом не только выжила, но осталась без серьезных травм. Единственная из двенадцати пассажиров.

В поднявшемся рокоте невозможно было разобрать отдельных слов, сплошной поток выкриков и бессвязных фраз. Дорогу оцепили, место обнесли красной лентой. Бдительные милиционеры строго выдерживали дистанцию, коротко отвечая на вопросы прохожих, но не позволяли приближаться к месту аварии.

— С вами хотят поговорить, — произнесла медсестра и наклеила пластырь на мою скулу.

— Кто? — это мой голос? — Гаишники?

— Нет. Следователь.

Я попыталась покачать головой, но вышел нечеткий кивок. Нет-нет. Этого я не смогу отвечать на вопросы, вспоминая детали, о которых хочется забыть.

— Не могу.

— Придется, — вздохнула женщина. — Вы — единственный уцелевший пассажир.

Я даже не повернула голову в сторону мужчины, официальным тоном представившегося Николаем Васильевичем Приходько. Старший следователь прокуратуры.

Он что-то говорил об аварии, спрашивал: с какой скоростью ехала «Газель»; что, по моему мнению, могло послужить причиной аварии и еще много чего. Но ни одного вразумительного ответа так и не получил.

— Послушаете… — Николай Васильевич запнулся.

— Ангелина, — машинально подсказала я.

— Послушайте, Ангелина, я понимаю, что происшествие вас потрясло, но дело очень серьезное. Погибло семь человек, трое в реанимации, среди них семилетний ребенок.

А я уже думала, что хуже ничего не может быть. Собрав оставшиеся силы, я подняла голову и в упор посмотрела на следователя. Мужчина средних лет, с заметно округлившимся животиком, приглаживая редкие волосы, вздохнул с видимым облегчением.

— Давайте еще раз сначала. Что вы видели?

— Это обязательно делать прямо сейчас? — пискнула я.

Приходько задумчиво постучал указательным пальцем по пухлому подбородку, и покачал головой. Как же я должно быть кошмарно выгляжу, если он так быстро соглашается.

— Хорошо. Надеюсь, завтра вы будете чувствовать себя лучше, — он достал из портмоне и протянул мне лист. — Если захотите сегодня пообщаться, позвоните, пожалуйста.

Взяв его, я кивнула.

Да, в такой момент, когда я еще не смогла понять, что именно меня переполняет: шок, ведь мне пришлось наблюдать как, столько человек лишается жизней; или торжество — я осталась жива; рядом со мной не оказалась ни одного близкого человека.

Приходько уже стоял в стороне, переговариваясь со свидетелями аварии. Он изредка посматривал в мою сторону, и взгляд его становился задумчивым и слегка удивленным.

В этом аду, где бегают встревоженные врачи и дотошные менты, задающие слишком много вопросов, среди ревущих родственников, потерявших своих близких, мое присутствие казалось богохульством. И многие бросали на меня тревожные болезненные взгляды, словно я несправедливо занимаю чужое место. Здесь среди покалеченных людей, глядя на целлофановые, мешки прикрывающие трупы!

Поднявшись, я побрела вперед. Направление не важно, главное двигаться, идти, что-то делать.

Что чувствует человек, который уцелел в чудовищной аварии, идущий в неизвестном направлении, не способный здраво мыслить после потрясения? Отчуждение.

За кратчайшие сроки, я избежала смерти, нашла две работы и получила в подарок квартиру. Однако, вместо радости, появилось смутное и до конца не обозначившееся подозрение, что я близка к открытию, которое перевернет мою жизнь. Я потрясла головой, разгоняя туман мрачных предчувствий. Я бы многое отдала лишь бы вернуть то, что было у меня еще неделю назад — Стаса и спокойствие.

Глава шестая

— Аля, — позвала я, как только вошла в квартиру.

Что, черт возьми, происходит в моей жизни?! Смахнув упавшие на лицо волосы, я бросилась прямо по коридору к комнате Алевтины. Дверь была приоткрыта, и сквозь узкую щелку лился приглушенный свет.

— Аля. Мне нужно с тобой поговорить.

Ровный свет не нарушали движения или тени. Испытывая неловкость, я толкнула дверь, и она с тихим стоном отворилась, передо мной раскинулась пустая комната.

Отлично! Прикусив ноготь на большом пальце, я взялась за ручку, чтобы закрыть дверь, но взгляд зацепился за большое зеркало, висящее на стене. Точно такое же, как и в моей комнате. Это единственное сходство интерьера комнат. Мысли отдавались эхом в полной тишине. Поспешно закрыв комнату, я пошла к себе.

Ключ втиснулся в замочную скважину, два поворота и…

Слышится тихий звук, словно тапки шуршат по ковру, прямо от двери, за которой я притихла, к зеркалу. Затаив дыхание, делаю осторожный шаг в комнату, но дверь закрыть не решаюсь.

Ритмичный шелест продолжается, и неожиданно для себя, шепчу:

— Кто здесь? — Спрашиваю, умом понимая, что здесь никого быть не может. Ключи от комнаты только у меня и… — Моранна? Это вы?

Тишину нарушает только мерное тиканье часов и городской шум, проникающий сквозь открытую форточку.

Постояв еще минуты две, тщательно прислушиваясь к звукам, провожу рукой по стене. Нащупываю выключатель, включаю свет.

И замираю, пронзенная уколом, бессмысленным, тревожным.

В комнате я нахожусь одна, но явственно ощущаю чей-то взгляд…