Валерий Иващенко - Золотой Лис. 1-2 часть

Воистину, после утренней сцены в баронской оранжерее Ридд весьма крепко уверовал в свои лицедейские таланты! Потому что изобразил на лице такое удивление, таким недоумённым голосом обратился к дриаде, что та озадаченно затихла.

— Быть может, память мне изменила? Подскажи, хранительница — разве я вчера давал своё согласие? Или, быть может, подписывал какие-то бумаги? А то, упаси огнедышащий Динас, клялся в чём-то?

Хозяйка рощи мягко-текуче снова оказалась на ногах, и от волнения пошла радужными разводами. А голос её непостижимым образом растерял остатки веселья и прозвучал гордо и торжественно.

— Нет, мастер Ридд, ничего подобного не было, и я то подтверждаю.

Ридд повернулся к откровенно озадаченному ярлу перворождённых и с деланным сожалением развёл руками.

— Прошу прощения вашей милости, но если вы принесёте золото или камушки, то мне останется только расхохотаться вам в лицо.

Понятное дело, что тот нахмурился и пробормотал вроде бы в сторонку, что кое-кому то может стоить и головы. На что парень с озорной усмешкой заметил тоже в сторону дриады, что коль одному ярлу неймётся разгневаться, то придётся тому лично драться на оружии — мастер Ридд хоть и пониже происхождением, но вполне себе полноправный отпрыск древнего рода…

Какой демон противоречия иной раз толкал его на этакие поступки, Ридд не знал и сам. Устраивая иногда подобные вспышки, он немало набил себе шишек и даже заработал дырок в теле, за исцеление которых приходилось отдавать уйму столь тяжело заработанных монет кровопийцам-целителям. Но столь же частенько и выигрыш оказывался таким, коего не достичь обыкновенными, повседневными методами.

— Да, по древнему закону он имеет право требовать личного поединка с вашей светлостью, — с такой кислой мордашкой процедила дриада, что тут уже и сомнений не оставалось…

Единственное условие, на котором настоял Ридд — не здесь. Ну не хотел он осквернять эту рощу и это место звоном оружия, а уж тем более своей кровью. И вскоре на небольшой тенистой прогалине, на самой опушке, ярл эльфов сбросил плащ и отбросил его в сторону.

— Что ж, я не хотел бы выспрашивать подробностей — но прежде чем приступить к исполнению древней как этот мир традиции, я хотел бы узнать твоё имя, дерзкий смертный.

В глазах знатного эльфа сейчас не осталось даже и следа той мягкой весенней зелени, которая радовала и чаровала ещё вот только что. Нет, сейчас серо-травянистый цвет их больше походил оттенком на замшелый бок неумолимо падающей на тебя скалы…

— Я могу сообщить вашей светлости своё имя — но тогда мне придётся вас убить. Или умереть самому. Иные тайны следует хранить очень ревностно, — Ридд заметил, что это его право как вызванной на поединок стороны выбирать оружие — и указал рукой на отброшенную было эльфом в сторону изящную шпагу. — А я очень не хочу вашей смерти.

Ладонь его ласково погладила рукоять посоха-трости, а затем под испуганно-удивлённое ахх! зрителей дёрнула её в сторону-вверх.

В самом деле, тут было чему удивляться и восторгаться одновременно: дракончик в навершии негодующе сыпанул искрами из крохотной пастишки. Его глаза гневно просияли алым, и из посоха с волнующим душу каждого воина шелестом полез вынимаемый клинок. Наблюдателям снова пришлось ахнуть, когда непонятное зрелище сложилось в их глазах и стало выглядеть чуть иначе.

В руке Ридда оказалась тоже шпага, чей клинок казался с виду заброшенным, грязно-серым. А служивший рукоятью-эфесом дракончик радостно заклекотал, развернул крылья — и они вдруг образовали блистающую серебром гарду, надёжно защищающую руку владельца.

Но глаза ярла Иллидара словно прикипели именно к этому неухоженному клинку, а не блиставшему в позе гарда-эфес маленькому чуду, которым так восторгались девицы. И странное дело — из глаз знатного эльфа напрочь исчезло всякое воинственное выражение. И смотрел он на оружие так, как юноша смотрит на возлюбленную, а… пьяница на вожделенную кружку эля.

— Волнистая серая сталь. Странно — я считал, что подобное чудо существует только в моей личной коллекции и гм… в общем, в другом месте, — ярл очнулся от восхищённого созерцания и сожалеюще покивал головой. — Одно лишь то, что подобное оружие признало держащую его руку, служит лучшей рекомендацией. Что ж, приступим?

И они приступили к древнему и священному праву мужчин… не раз и не два проклятому женщинами. Праву выяснить, кто же здесь и сейчас сильнейший. Убей или будь убитым — ох боги, до чего ж всё просто!

Ридд фехтовал с мрачной отстранённостью, постепенно чувствуя, что хотя его сердце постепенно заполнял боевой азарт, голова оставалась всё той же ясной и холодной. Наконец-то он достиг той концентрации воина, о которой как-то обмолвился покойный отец, один из лучших клинков северо-запада королевства. И как жаль, что пришлось скрестить шпаги с живой легендой этого мира! Впрочем, сам виноват?

С другой стороны, стоило беспристрастно признать, что эльфийский ярл, при всей его гибкости и изумительной технике, двигался тяжеловато…

— Вашей светлости стоило бы не забрасывать занятия, — заметил Ридд, удачно проведя батман и вынудив противника отступить на шаг.

— Мальчишка, кого учить вздумал! Не дай тебе боги узнать когда-либо, какова она, тяжесть и цена власти, — предводитель эльфов двигался уже не так легко и изящно, а дыхание его заметно участилось и даже стало слышным в замершей полуденной тишине.

Но теперь оказался черёд Ридда ошибиться. Привычно и непринуждённо, как не догадывающийся о своей возможной неправоте мальчишка, он провёл коварный эльфийский терц, так часто выручавший его с другими противниками. Но как бы в насмешку судьбы, оказалось, что эльфу эта комбинация, искусно сплетённая из свистящей стали и обмана, известна куда как получше самого Ридда. И пришлось уже ему отпрыгнуть на шаг, чтобы не оказаться нанизанным на шпагу, словно бабочке на булавку естествоиспытателя.

— Да уж, сразу заметно, что кое-кто всё время находится на свежем воздухе, а слово мастер в вымышленном имени носит не просто так, — заметил довольный эльф и обмахнул с висков серебрящиеся капельки.

Надо же, а народная молва утверждала, что эльфы не потеют. Или там говорилось только о мертвецах?..

И в безумии этой неистовой рукотворной грозы, изливавшейся с яростным шипением терзаемого воздуха и лязгом разгневанной стали, Ридд вдруг увидел ту самую, единственную дорожку, словно огненным ручейком вспыхнувшую в воображении. Один-единственный путь — и воин в нём не колебался ни мгновения. Подбив снизу клинок ярла с той неистовой силой, которую рука худощавого эльфа просто не могла парировать, парень змеёй поднырнул под нелепо взметнувшуюся шпагу противника — и в молниеносном движении распрямившейся наконец арбалетной пружины дотянулся, дотянулся до словно замершего в жарком и вязком воздухе ярла.