Алан Гарнер - Совы на тарелках

Они уселись на пол, Элисон прислонилась головой к плечу Гвина, и он болтал о самых разных вещах, пока солнце не позолотило верхушку горы. Тогда он разбудил Элисон.

Они вышли из хижины прямо в росистый радужный рассвет, быстро пошли к дому.

Гув Полубекон скреб граблями гравий на дорожке, что вела к главному входу. Он сдвинул шапку на затылок, когда увидел Гвина и Элисон, и сказал:

— Она пришла…

12

Гвин довел Элисон до двери в гардеробную. Потом пошел обратно.

Гув Полубекон по-прежнему стоял на дорожке, опираясь на грабли, не обращая на Гвина никакого внимания. Гвин приблизился к нему, выбил из-под него грабли — так, что тот чуть не упал. Поднял грабли и понес к конюшне. Гув молча следовал за ним. Одна из дверей — там сделали сейчас гараж — не была заперта, Гвин вошел туда, повесил грабли на стенку. Когда он повернулся, Гув стоял рядом.

— С утра пораньше вкалываете? — обратился к нему Гвин, стараясь быть язвительным. — Грабли помогают от бессонницы?

Гув не выразил ни возмущения, ни удивления.

— Тут много дел, — сказал он. — Но я не хочу помощника.

— Поэтому начинаете с четырех утра?

— Только летом, — сказал Гув.

— Не напускайте такой непонимающий вид, мистер Гув. И не стройте из себя тупого крестьянина. Во всяком случае, передо мной.

Гув ничего не ответил. Гвин обратил внимание, что руки у него одинаковой ширины от плеч и до самых ладоней и висят сейчас совершенно неподвижно.

— Элисон вырезала из бумаги столько сов, сколько их было на сервизе, — продолжал Гвин. — У меня есть одна… вот… — Он сунул руку в карман, нахмурился, вывернул карман наизнанку. — Неважно… Она делала эти штуки, а с тарелок начали исчезать рисунки. Мой первый вопрос, мистер Гув…

— Она хотела стать цветком, — оборвал его тот, — но вы сделали ее совой… Зачем мы губим друг друга?

— Я первый задал вопрос, — сказал Гвин. — Какое отношение эти тарелки имеют к женщине по имени Блодведд?

— Она леди…

— Ну и что?

— И она пришла.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я не знаю.

— Мистер Гув, — сказал Гвин. — Элисон так напугана сейчас, что превратилась в такого же психа, каким вы зачем-то притворяетесь. Я думаю, вы что-то знаете обо всем этом и расскажете мне… Что происходит с тарелками?

— Их сделал мой дед.

— И что дальше?

— Он сошел с ума.

— Ладно. Поиграем немножко в вашу игру… — сказал Гвин. — Отчего он сошел с ума?

— Там, в лесу.

— Я спросил «отчего», а не «где»… Хорошо… Где в лесу, мистер Гув?

— Там есть дамба через болото, — отвечал тот, — она ведет к воротам в ограде, недалеко от берега реки. Он увидел женщину из цветов, но у него не было сил ее удержать, и она превратилась в… Он никогда не говорил, что произошло потом. Там, в лесу… Мы не ходим туда.

Гвин почувствовал, что бледнеет.

— У самых ворот? — сказал он. — В конце дамбы, там, где большое дерево… А неподалеку что-то вроде курятника… Да?

— Откуда ты знаешь? — спросил Гув. Он стоял, крупный и тяжелый, в просвете двери. — Откуда знаешь? Мы не ходим туда. — Его огромные руки вытянулись вперед, схватили Гвина. — Мы не ходим… туда… И ты…

— Кто это «мы»?.. Пустите!.. Вы не мой хозяин. Я хожу, куда хочу… Пустите, вы делаете больно!

— Мы все не свободны, — сказал Гув. — Только пытаемся иногда стать свободными. Никто не свободен. Мой дед пытался… мой дядя пытался… Я тоже хотел… Но конца ей нет… Конца несвободе…

— Пустите!

Гвин вывернулся из рук Гува, однако не смог проскочить в дверь и отпрыгнул к шкафчику с инструментами, готовый спрятаться за него, если нужно, или защищаться. Но Гув оставался неподвижным. Он заговорил вновь, как если бы ничего не произошло.

— Она хотела быть из цветов, но вы сделали ее совой… Чего же вам жаловаться, если она выходит на охоту…

— Говорите нормальным языком! — закричал Гвин. — Пожалуйста! Я должен все знать!

— Ты уже знаешь, — сказал Гув. — Ллью, и Блодведд, и Гронв из Пебира. Эти трое все время маются, потому что в них — вся сила этой долины, и через них она…

— Что за сила такая? — спросил Гвин.

Гув не отвечал.

— Гув! Привидения, что ли? Духи?

Гув покачал головой.

— Она в тарелках, да?

— Отчасти, — сказал Гув. — Иногда.

— А картина в бильярдной? Откуда она? Вы знаете про нее?

— Да, — сказал Гув. — Ее нарисовал мой дядя.

— Когда?

— Много лет назад.

— Но она совсем старая. Наверное, семнадцатого века.

— Ее нарисовал мой дядя.

— Он не мог ее нарисовать!

Гув продолжал, как бы не слыша Гвина.

— Он тоже не знал покоя перед тем, как умереть. Понимаешь, мой дед и дядя — они были благородными людьми. Думали, что смогут приручить ее… Смогут положить конец бедам нашей долины. Но они сделали ее совой… совой… И она вылетела на охоту… Тогда они решили запереть ее… в тарелках… в стене… Похоронить ее…

— Уф… — произнес Гвин. — А какое отношение имеете вы ко всему этому… И ваш дед, и дядя?

— У нас та же кровь, — отвечал Гув. — Мы должны все это нести… терпеть. Но предки не должны делать так, чтобы из-за них страдали потомки… Когда я забрал силы у дуба, у ракитника, у таволги и сделал ту женщину, это была большая ошибка… большое зло… Эти силы не должны иметь душу… не должны думать… Грехи одних падают на других…

— Ох, Гув! У вас все перемешалось. Вы рассказываете мне истории из книжек… Сказки… саги… О древних временах, когда был такой человек по имени Гвидион, который создал девушку Блодведд. Он, а не вы, Гув… Вам надо встряхнуться, мистер Гув, и отделить то, что вы знаете из жизни, от того, что читали или слышали от кого-то. А то у вас в голове такая каша! Никого вы не делали из цветов! Ни вы, ни ваши родные! И ваш дядя не рисовал эту картину…

— Что я знаю? — проговорил Гув, и Гвин испугался, увидев страх в его глазах. — Что могу знать?.. Я знаю больше, чем знаю… И не знаю того, что знаю… Тяжело все это… Тяжело…

— Гув! Перестаньте играть в простака! Они ведь думают, вы правда ненормальный. Роджер даже просил отца выкинуть вас.

— Они ничего не смогут, — сказал Гув.

— Смогут. За милую душу, если захотят, если им будет надо, — сказал Гвин. — Ну же, Гув! Не притворяйтесь, пожалуйста, не рассказывайте сказок о свиньях богача и о лошадях, которых вы сделали из поганок. Это ведь истории про Гвидиона, а не про вас. Элисон читала в книжке, и, когда Роджер говорил про то, что услышал от вас, она вспомнила… Одно дело хранить все эти высохшие сказания, и верить в них, и рассказывать туристам — особенно если за них платят, верно?.. А совсем другое — пугать этим людей, тем более новых хозяев. Они же выгонят вас в три шеи. Здесь не ваша собственность, старина.