Дмитрий Колотилин - Морок Забвения (СИ)

Я оторвал взгляд от людской массы и обратил внимание на всполошившуюся девочку, невольно переводя взгляд в иное состояние и осознавая, что Лиза делает.

- Лизонька, ты и вправду их видишь?

- Да, мешаются, сейчас уберу, - девочка хватала за пряди черных нитей, тянущихся к аватару ее матери, и как-то по-детски отрывая те, но не как я вероломно и с корнем, а иначе, переплетая те в косички и завязывая узелком: - Вот так теперь будет лучше, больше не прицепятся.

- Лиза, что ты еще умеешь?

- Не знаю, темные нити вижу и убираю над теми, кого знаю, чтобы не мешались, не меняли человека, подменяя его мысли, - вдруг Лиза принялась изъясняться как-то по-взрослому: - Еще вот вижу это, - она указала пальцем в небо.

Я, остолбенев, смотрел, как с небес, испепеляя опускающиеся черные нити, устремились белесые сгустки сияний, не пытаясь остановиться. Все, появившись в разных сторонах небосклона, летели к нам, беззвучно догоняя те, что оказались первыми.

Людская масса продолжала наблюдать за девочкой, и до меня донеслось «Это она, та, которую он вытащил тогда. Да, это чудо, слава богам, это правда…». Сгустившаяся аура общего мыслепотока вдруг напряглась и сорвалась, пронзая слои реальности ради достижения места доставки. А я ощутил, как десяток или больше аватар вдруг обрели сущности, навсегда закрепляясь в этом мире. Счастливчики еще не осознали, но я уже чувствовал биения сердец, наполнившиеся жизнью сосуды и благостную ауру новорожденных. Мир принял первых достойных, пришедших в него ради жизни.

Междуглавие 4.

- Что скажете? – взгляд лысого чиновника в костюме стоимостью с однокомнатную квартиру пронизывал генерала внешней разведки насквозь.

- Объект не идет на контакт, - генерал выпалил разом, вытянувшись, будто бы молодой юнец первого месяца службы перед присягой.

- Это мы уже поняли, какие меры воздействия имеете?

- Никаких. У него нет ни близких, ни родных, родители умерли, семья была, но давно развелся, прошло более 20 лет, детей не имеет.

- То есть, хотите сказать, что у нас на него ничего нет?

- Так точно.

- Тогда какого хрена вы отсутствовали более трех суток? По виртуальным бабам гуляли?

- Никак нет! Был подвержен воздействию магии неизвестного происхождения, в следствие чего не мог покинуть аватар, находясь в неизвестном месте.

- Конкретнее.

- Он послал меня на йух.

- Ха-ха-ха, - раздался дружный ржач развалившихся на креслах чиновников высшего эшелона.

- Прям так и послал?

- Именно, сказал, уважаемые послы, а не пошли бы на…, и мы пошли, точнее телепортировались.

- И как там?

- Задница, Трое суток постоянных смертей, вокруг гнилостное болото, монстры и какая-то бешенная мертвая баба, истерично хихикающая постоянно.

- Интересно.

- Не очень.

- А что за мы?

- Вместе со мной Объект принял посла дружественного нам демократического государства. Тот предложил много денег.

- И тоже был послан?

- Так точно.

- Ну хоть мы можем быть уверены, что его не перекупят. Так, раз он не хочет сотрудничать, применяем тогда план по агрессивному уговариванию. Развернуть массовую вербовку среди всех категорий и всех в Москву, программа интенсивной прокачки и муштра, мы ему еще покажем, как власть посылать. Совсем расслабилось быдло подзаборное!!!

Глава 5.

- Когда Лизонька родилась, мы буквально плясали от счастья. Здоровенькая, крепенькая и такая сияющая, - Ольга сглотнула, очередной раз вытирая слезы: - Хотя врачи мне говорили, что я никогда не смогу иметь детей. Она для нас была чудом. Муж в дочке души не чаял, таких отцов еще поискать.

Я поглядел в сторону от беседки, где Лиза вместе с детворой резвилась с щенками волков, приведенными Белис для эмоционального раскрепощения и тех, и тех. Сад уже выглядел тем, чем должен был быть, остались небольшие доделки, но гномы уже не виделись. Лишь приглушенные звуки работы изредка доносились до нас. Растения быстро прижились и уже даже цвели, на плодоносящих деревьях завязывались плоды, а кое-где в травке гуляли зайчики и ежики. Даже соловей завелся среди кроны, напевая свои мелодичные трели.

- А потом Лизонька заболела, мы сначала думали, что ОРВИ, врачи выписали лекарства, но через несколько дней ей не полегчало. Тогда диагностировали воспаление легких, выписали новые лекарства, но опять ничего не изменилось. И нас отправили в центр, там взяли кучу анализов, и через три дня нас уже везли в Москву, где зачитали приговор: ранее неизвестное заболевание, и, следовательно, не имеющее способов лечения и лекарств.

- А что за болезнь?

- Один профессор назвал ее «Лизомия», даже какую-то работу написал, при этом даже не попытавшись нам помочь. Говорят, его за эту работу на Нобелевскую выдвигали.

- Я что-то такое слышал.

- Ну вот и начались наши мытарства. По началу лечили всем, что было, государство оплачивало, через год уже ничего не помогало, и понадобились зарубежные лекарства. Вот тогда мы и продали сначала машину, потом гараж, потом дачу, потом квартиру. При этом мы с мужем работали за пятерых: я на трех работах, он на вахтах безвылазно. Я его последний раз видела на пятнадцатилетие дочки. Одни лекарства сменялись другими, одни чеки сменяли новые, цифры росли, но Лизе лучше не становилось. Помню, как однажды пришла к ней, а в ее палате целый консилиум устроили, прямо при девочке обсуждая, как долго она еще продержится. Я тогда не выдержала, высказалась, хотя у меня родители из интеллигентов, тех самых, чьих предков чудом не угробили в двадцатых прошлого века. Но нас не выгнали, хотя, могли, лечение продолжалось, мы боролись, кто сочувствовал и хотел помочь, помогал, а я научилась ценить слова «друг» и «долг». Знаете, сейчас я могу по пальцам пересчитать тех, кого назову другом или подругой и вспомнить, за что я перед ними в долгу, причем неоплатном.

- Лучше быть уверенным в одном друге, чем заблуждаться в тысяче.

- Да. Также и в родственниках, да вообще в людях.

- А где ваш муж?

Ольга помрачнела, опустила взгляд, после, среагировав на радостный хохот дочери, повернула голову и посмотрела на нее, вновь возвращая себе улыбку.

- В прошлом году погиб на вахте, несчастный случай, правда, компания, где он работал, выплатила страховку и его зарплату, а также моральный и материальные по утрате кормильца и гибели на производстве, - слезы рванули по щекам с новой силой: - Эти деньги позволили нам продержаться до сегодняшнего дня, хотя, Лизонька должна была умереть за год до своего отца, так врачи говорили, но она у меня сильная, продержалась.