Элизабет Норрис - Неуязвимый (ЛП)

Я дрожу.

Не только потому что холодно.

Барклай оборачивается. Его глаза выглядят невозможно синими в этом свете, и у меня есть желание вернуться назад. Я не могу помочь, но чувствую, что собираюсь нарушить все законы природы.

Он должно быть знает, что я борюсь, потому что он говорит, - Это правильно, Теннер.

Наши глаза не нарушают контакт, когда он делает шаг назад в черную дыру, которая является порталом. Я смотрю как чернота, кажется, схватила его и тянет все глубже - пока она не глотает его, и он уходит.

Я могла бы оставить его. Я могла бы позволить порталу просто исчезнуть, и я могла бы остаться здесь.

Но я не могу, и Барклай знает, что... он знает, что я буду следовать за ним. За Сесиль.

И за Беном.

Небо красное и оранжевое. Облака выглядят почти серыми с пылающими белыми очертаниями. Солнце поднимается, золотой глобус, выглядывающий над восточным горизонтом, освещая мир, который почти закончился.

Я последний раз оглядываю моей Вселенную, скалы под ногами, не так уж и отличаются от скал, где Бен и я наблюдали как солнце садилось, где мы разделили буррито и наш первый поцелуй. Я слушаю океанские волны подо мной, и думаю, о холодном жале соленой воды, о том, как мои руки и ноги горели каждый раз, когда я плавала. Я запоминаю ощущение солнца, как моя кожа согревается, как свет трогает меня и гонит назад тени.

Тогда я оглядываюсь на Страза, слишком высокого и долговязого, со светлыми волосами и серовато-голубыми глазами, линии на его лице ясно говорят, как беспомощно он себя чувствует. - Держи Джареда в безопасности, - говорю я.

И следую за Барклаем. 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Мы расстались в слезах, ты была холодна

И бледна, и губы как лед.

И я понял, что я заплачу сполна

За этот несладкий мед.

– Лорд Джордж Гордон Байрон

05:01:37:14

Тепло струилось по моим венам, мое тело затопил огонь, пальцы рук и ног покалывало. Но как только это началось, тут же закончилось, и я лежала на боку, в холоде и морщась, моя левая рука и бедро пульсировали от того, насколько сильно я просто упала на землю.

Земля подо мной холодная, и я могу чувствовать запах влажной травы, как будто недавно шел дождь. Воздух неподвижен и все, что я могу услышать надо мной - звук дыхания Барклая. Трава, в которой я лежу, длинная и разросшаяся; огромные деревья стреляют до неба и блокируют солнечный свет; и все, что я вижу, зелено и коричнево.

Это не выглядит как Прима, которую я помню. Мы, скорее в джунглях, чем в столице. - Где мы?

– Это земля 06382, - говорит Барклай. - Она была необитаема последние двести лет. Не беспокойся, мы здесь не останемся. - он смотрит вниз на свое квантовое устройство и начинает печатать.

Я не могу помочь, но стон вырывается, когда я встаю. Если я собираюсь сделать привычкой прохождение через порталы в разные миры, то мне действительно необходимо выяснить как приземляться. Барклай стоит небрежно рядом со мной, с квантовым устройством в руке, должно быть он знает менее травмирующий способ сделать это.

Я делаю глубокий вдох, и это, как я уже чувствую, запах земли. Это тот глубокий, древесный запах, подслащенный пыльцой. Но что-то не так в этом месте. В отдалении там есть хижина. Растения разраслись вокруг нее, и она упала под их тяжестью. Не могу представить, чтобы кто-то когда-то здесь жил. Даже двести лет назад.

Поскольку даже при том, что везде зелено и я могу услышать шелест листьев, когда ветер перемещается, есть жуткая неподвижность вокруг нас.

Я ничего не слышу. Ни птиц, ни животных, ничего. Вот в чем проблема с этим местом.

– Что произошло? - спрашиваю я.

Барклай смотрит на меня, подняв брови и сжав губы. Это выражение, которое говорит: "Ты действительно не захочешь знать".

– Никаких объяснений, это ужасно. - теперь он уже знает, как я ненавижу тайны.

Он вздыхает. - Мы думаем, что они были фактически первые в мире, кто узнали межвселенное путешествие. Мы точно не знаем, что произошло, но ученые, которые изучали этот мир думают, что никто не контролировал порталы. Люди открывали их и начинали входить и выходить без какого-либо регулирования. Может быть, у них было слишком много открытия и закрытия порталов. Может быть, у них не было технологии, чтобы стабилизировать порталы. Как бы там ни было, радиационный вирус прокатился через этот мир и убил всех.

Всех. Если АИ не знает, что являлось причиной этого, нет ничего, чтобы сказать, что это больше не повторится.

– Так почему же мы здесь?

– Мы не можем просто открыть портал прямо в Новую Приму, потому что я не хочу, чтобы кто-то в АИ знал, что мы там. Поэтому, разумеется, мы не можем просто переместиться в мою квартиру, как мы делали в прошлый раз. Мы должны немного запутать наш след, чтобы удостовериться, что нет никакой энергетической подписи, которая проследит нас до твоего мира. Тогда мы должны пройти в Приму через слабое место в отдаленной зоне.

Я знаю, что он старается держать вещи под контролем, но я не ожидала такой секретности.

– Теннер, ситуация немного хуже, чем я говорил, - объясняет он. Он выглядит виноватым, а это плохой знак. - То, что мы делаем, полностью против приказов АИ. На самом деле я был послал на совершенно иную миссию, и я игнорирую эти приказы.

– Что за миссия?

Он пожимает плечами. - Это глупо, и я не делаю это, так что не имеет значения.

– Ты можешь быть, я не знаю, уволен или что-то за игнорирование приказов? - если он любит что-нибудь, так это свою работу. Я удивлена, что он был так небрежен.

– Хуже, - говорит он. - Вот почему у нас мало времени. Я могу быть осужден и брошен в тюрьму, даже казнен за измену, если они узнают, что означает, что мы должны делать все это под радаром.

Я позволяю этому впитаться. На секунду я рада, что ставки для него тоже высоки. Мы не только в одной команде, это больше, чем просто для его славы. Это личное. Тогда наступает реальность. Что я делаю в каком-то неназванном, незанятом мире сейчас, узнавая об этом? - Что может быть еще хуже, чем ты говорил?

Его челюсть сжимается, и я знаю, что есть что-то. Поэтому я жду.

Голос Барклая тихий, но твердый. - Правительственные чиновники в Приме поставили бюллетени для всех миров, которые являются частью Межгалактического альянса. Если Бен не вернется к девяти утра тридцать первого, они собираются казнить людей, о которых он заботится.

Воздух вырывается из моих легких, будто меня ударили, когда я думаю о его родителях - его брате - и Бене, о том, сколько его семья значит для него. Он только что вернулся к ним обратно, после того, как пытался в течение семи лет. Он не может потерять их сейчас. Не снова.

– К тридцать первому? - говорю я, пытаясь посчитать в голове. Я считаю дни несколько раз, надеясь, что как-то сделала ошибку. Но ее нет. - Это через пять дней.