Энн Маккефри - Народ Акорны

– Конечно, мой мальчик. Но у входа собирается очередь из желающих познакомиться с Кхорньей. Лучше сходи и принеси ей какой-нибудь сочной травки.

– Я бы так и сделал, мадам, если бы не особое воспитание Кхорньи, – возразил Таринье. – Мне трудно представить, что придется ей по вкусу.

Лирили многозначительно посмотрела на платье Акорны и снисходительно кивнула головой.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Ладно, идите. Но только возвращайтесь быстрее. Очередь становится все больше и больше.

Проследив за жестом визар , Акорна увидела, что на этот раз Лирили не преувеличивала. Очередь линьяри растянулась через всю площадку для танцев.

– Пара пучков, и мы вернемся, – пообещала она.

Визар сделала вид, что не услышала ее.

Павильон превосходил по красоте даже лучшие сады Хафиза. Акорна шла за Таринье по дорожкам среди пышных цветов и покрытых листвой кустов, время от времени срывая сочную зелень и пробуя ее на вкус. От пола и до потолка на искусно устроенных платформах, воспроизводивших склон холма, располагались миниатюрные лужайки. Фонтан в центре павильона журчал и искрился, поливая нежный молодой тростник и изумрудные сочные травы. Таринье мог не тревожиться о запросах Акорны. Ей нравилось все. Пища линьяри была для нее вкуснее всего на свете.

Отведав несколько лакомых растений на нижнем уровне и собрав пучок для жвачки, она еще раз взглянула на очередь и сказала Таринье:

– Я полагаю, нам лучше вернуться.

– Не спеши, – беспечно ответил он. – Эти знакомства – пустая формальность. Визар понимает, что мы с тобой прекрасная пара, и другие юноши здесь только для того, чтобы сделать процесс сватовства относительно честным.

Акорна с изумлением посмотрела на него, покачала головой и сказала одну из любимых фраз Дельзаки Ли. Тот обычно говорил ее, когда встречался с чем-то абсурдным:

– Неужели? Ах, как интересно!

Внезапно ей захотелось вернуться к Лирили.

– А другие гости? – спросила она, указав на линьяри, толпившихся у входа в павильон. – Они могут посчитать нас неучтивыми эгоистами.

– Да, конечно! Ух! Подожди! Это рэмпион! Интересно, где они его достали! Я думал, он рос только на старой планете. Хочешь попробовать? Чудесная травка!

– Возможно, позже, – сказала она и направилась к очереди.

– Как хочешь, – ответил Таринье. – Ты иди. Меня тут и так все знают. Они хотят познакомиться с тобой.

Ей было и смешно и грустно. Как быстро менялись приоритеты юноши! Она подошла к визар , которая брезгливо общалась с самой старой женщиной, которую Акорна видела среди линьяри. Лицо старухи покрывали морщины. Двойной подбородок обвис и сморщился. Среди большого количества гладких и красивых лиц такое воплощение бренности было до странности симпатичным и утешительным. Помощница Лирили – одна из ветеранов космоса, чья грива имела тот же серебристой цвет, что у Акорны – с облегчением кивнула и прошептала девушке:

– Грандама Надина задерживает очередь. Мы уже могли бы начать церемонию. Гости явно хотят попастись.

Наконец, к ним приблизился юноша, с золотистой кожей и гривой бледно-кремового цвета. Это означало, что он был моложе Акорны.

– Кхорнья, познакомься с отпрыском знатного клана Рортафлов, – церемонным голосом произнесла помощница. – Хирье, это Кхорнья.

Желая оказать ему любезность, Акорна широко улыбнулась. Ее ослепительно белые зубы сверкнули в лучах заходящего солнца. Хирье отступил на шаг и отдернул руку, вытянутую для приветствия. Он подошел к помощнице Лирили и что-то прошептал ей на ухо. Затем юноша сердито выбежал из павильона. Двое других мужчин покинули очередь и последовали за ним. Акорне захотелось прочитать их мысли.

– Что ему не понравилось? – спросила она у помощницы, но та отвернулась к визар и начала шептаться с ней.

Девушка посмотрела на площадку для танцев и увидела молодого Хирье, который что-то страстно объяснял гостям, стоявшим в очереди. Некоторые из них качали головами и разочарованно покидал вечеринку. В этот момент к ней подошла грандама.

– Конечно, званные приемы утомляют, – сказала пожилая женщина. – Особенно, если их устраивает Лирили. Но это не повод для враждебности, и я не понимаю, зачем тебе отпугивать мужчин! И в правду, девочка, ты поступила скверно…

– Какая враждебность? – спросила Акорна.

– Ты оскалила зубы на этого мальчика, и, как он говорит, в крайне агрессивной манере. Я подозреваю, что он по ошибке принял тебя за одну из…

Грандама осмотрелась по сторонам, желая убедиться, что их никто не подслушивал. Склонившись к уху Акорны, она прошептала:

– За кхлеви! Ты напугала парня до потери чувств.

– Вот это да!

Она вспомнила мыслеобразы, которые улавливала от тети и членов экипажа, когда в улыбке показывала им зубы. Лишь пообщавшись с людьми, они поняли, что широкая улыбка была жестом радушия и доброй воли. Но остальные линьяри этого не знали. Если бы аппетит Таринье был более умеренным, он мог бы им все объяснить. Он понимал смысл человеческой мимики и сам использовал ее, когда хвалил наряд Акорны. А может быть, и не хвалил? Теперь она допускала и эту возможность. Что если он оголял свои зубы в контексте, который линьяри придавали этому жесту? И как она могла исправить то ужасное впечатление, которое произвела на сородичей?

– Успокойся, детка, – прошептала грандама. – Ты выглядишь так, словно хочешь убежать на край планеты.

– Что они будут думать обо мне?

Старушка насмешливо фыркнула.

– Примерно то же самое, что ты думаешь о них. Но не волнуйся. Лирили вытащит тебя из этой передряги. Так что спокойно отдыхай от долгого полета, пасись и изучай твой новый мир. Я советую тебе знакомиться с сородичами не здесь, а в нормальных условиях. Наша визар совершила непростительную ошибку, отправив Неву обратно в космос и оставив тебя одну среди незнакомых линьяри. Я не беру в расчет этого спесивого и глупого жеребчика Таринье.

Она презрительно хмыкнула.

– Эти молодые самцы одержимы культурой общения. Но они забыли, что любая культура начинается с доброты. Именно так я и сказала Лирили, когда ты оскалила зубы на молодого Хирье. Конечно, он тут не при чем, но я вступилась за тебя. Нынешние юноши вполне достойны такого обращения.

– Да я вообще не скалилась! Не оголяла зубы! Меня воспитывали люди, и среди них широкая улыбка означает симпатию и дружеское отношение. Это знак приветствия и радушия, а не враждебности. Откуда мне было знать, что простая улыбка вызовет такую суматоху? Что вы воспримите мое стремление к дружбе, как отвратительный и злобный выпад…