Наталья Фуртаева - Однажды где-то…

Караванщики лежали на земле в рядок, не смея поднять голову. Трясущийся хозяин каравана, с которого слетела вся его важность, на коленях клялся в лояльности и рвал свои роскошные кудри, проклиная тот день и час, когда согласился взять в караван певца, польстившись на большие деньги. Похоже, он воз намерился остаться лысым, лишь бы ему поверили. А что, уж лучше лысым, чем совсем без головы.

На гостевом поле было светло от факелов и подновленного костра. Притащили плененных, привели всех, кто не был на концерте. Не сыскали лишь служанку наложниц. Где она, никто не мог сказать. Снова пошли обшаривать все повозки и закоулки.

В общем, спать никому не пришлось.

Служанка вскоре отыскалась. Вот только проку от того… То ли она оступилась в потемках, то ли сама спрыгнула в ров — не то чтобы спрятаться там, не то в озеро по рву выбраться — вот только не знала она, впрочем, я тоже, что дно рва щетинилось острыми, как иглы, кольями, скрытыми темной водой. Когда ее сняли с кола, она еще дышала — натужно, с хрипом, захлебываясь темной кровью. А вот когда раздели, чтобы осмотреть рану, даже у караванщиков челюсти отпали. Под темным платьем обнаружился мужик! Вернее, бывший мужик. Дородная и мрачная тетка оказалась евнухом. Понятно, кто подстрелил поп-звезду!

Не помогло и Нанино колдовское умение, тетка-мужик, не приходя в себя, скоро скончалась. Мертвее мертвого был и певец. Его подручные из каравана толком и сами ничего не знали. Твердили, что певец нанял их за очень большие деньги, чтобы они помогли ему тайно вывезти с гостевого двора некий груз и доставить его обратно в Степь. А чтобы они не уснули от его колдовской песни, дал им амулеты.

Ни Вереск, ни Нана лжи и утайки в них не обнаружили. Насмерть перепуганные караванщики говорили правду, а большего они действительно не знали. Скорее всего, их самих бы убили после доставки груза по назначению. А вот амулеты Нана узнала, это я сразу поняла по ее глазам. Но она промолчала, а я решила выждать и потом, если не у Наны, то у Яськи, разузнать все.

Караван был досмотрен поутру с пристрастием, но ничего криминального обнаружено не было. Хозяин каравана на радостях, что получил все же право проезда в Град, расщедрился на подарки. Без конца кланяясь (и как спина не переломилась) и бормоча благодарности за избавление от страшного колдуна, приволок ларец с заморскими пряностями (и как его жаба не задушила?). А потом еще преподнес Нане два пестрых шелковых халата, а нам, то есть мне, Вереску и Стояну, по роскошному темно-зеленому плащу, подбитому лисьим мехом и с золотой застежкой. Почему выбрал именно нас с Вереском, я не поняла. Кстати, то, что, я — женщина, он с перепугу так и не понял. Вот урод, не мог халаты на пару размеров больше дать. На меня они не налезли. Нана-то мне по плечо. Так и буду ходить в «околоделовом» прикиде, пока джинсы не износятся, или в Вересковых штанах и рубахах. А у него самого их не лишку.

После отбытия каравана мы собрались на военный совет. Мы — это Нана, Стоян, Рысь, Вереск и я. Еще и Яська из-за печи реплики подавал. И Рысь каждый раз нервно оглядывался, а Стоян — ничего, уже привыкать начал, или выдержки больше? Открыла наше заседание Нана. Ой, что мне нравится здесь, так это отсутствие регламента, протокола и пустых речей. В своем родном мире мне наверняка пришлось бы протокол писать. А я по своей дурацкой привычке в протокол записываю все, что происходит и говорится на заседаловке. Так потом мои «записки сумасшедшего» в книгу 'протоколов заносят и весь день со смеху подыхают. Им смешно, а у меня рука болит, успей-ка все глупости, что делаются и говорятся на этих мероприятиях, скрупулезно записать. Подозреваю, что меня именно поэтому всегда и выбирали секретарем. Хорошо еще, что с чувством юмора у людей пока порядок. И Берии больше нет.

Нана выложила на стол два костяных кругляша размером с пуговицу, на них какие-то полустершиеся узоры.

— Эти амулеты древней у меня будут. Силы в них — чуть, лишь от сонного морока и оберегут. Потому и не учуяла я их. У певца чародейство только в голосе — в этом тоже ничего необычного нет. В служанке-евнухе и вовсе ни каких сил чародейных. Думаю, он к барду на всякий случай приставлен был — для догляду.

— А караванщик что говорит? — спросил Рысь.

— Служанка у его наложниц дорогой заболела, он ее в последнем караван-сарае оставил. А эту там же нанял. Говорит, хозяин караван-сарая присоветовал, — ответил Стоян.

— Выходит, этот «всякий» случай здесь и приключился, — протянул Рысь. А потом повернулся ко мне: — А ты почему не уснула? И как догадалась, что надо свистнуть?

— Не знаю, не понравилось мне что-то. С самого прихода каравана беду чуяла.

— Вот и я чуяла, а толком определить не сумела, — кивнула Нана, — решила ночь посторожить, а назавтра при досмотре еще разок все Проверить.

— Потому вы со Стояном так быстро и прибежали?

— А мы рядом были. Увидели, что стража заснула, и кинулись на гостевое поле, — а тут и ты позвала. Да-а, силу тебе Великие Кедры дали немалую. Чуть не оглушила зовом.

— Караванщики толковали, что должны были тайный груз вывезти отсюда — какой? Если из каравана что, так сподручнее было это до заставы сделать. А что у нас на заставе ценного? — недоумевал Рысь.

— Бестолочь! — завопил из-за печки Яська: — Тата здесь ценность, за ней охота началась!

— Тата? — Рысь воззрился на меня, как на чудо заморское. (Хотя так оно и было.)

— Тата, — кивнула снова Нана. — Тот, кто ее в этот мир перенес, силу, видно, всю растерял. Вот и пытается добыть ее чужими руками.

— Да зачем она ему? — встревожился мой названный брат. — Нету в Тате зла, не будет она злу служить!

— А может, и не надо, чтобы она злу сама служила. Черные маги из древних жизнь себе продлевали разными способами, лучше бы тебе о них и не знать, — вздохнула Нана.

— Он может просто тело ее себе забрать, — подал снова голос Яська.

Ох, что-то мне сразу так поплохело… Для чего мне Кедры молодость да силу дали, чтобы какая-то доисторическая развалина моей красотой пользовалась?! Не одной мне поплохело: Вереск побледнел и даже за меч схватился. Стоян помрачнел еще больше, а Рысь сжал кулаки. Нана тоже пригорюнилась.

— Удалось тебе что-нибудь узнать — кто это затеял? — спросил Стоян Нану.

— Почти ничего. Знаю только, что из древ них и что живет на западе. И еще, что Костей жив доселе. Боюсь, как бы не он за старое принялся.

— А это еще кто такой? — вмешалась я.

— Один из тех, по чьей вине рухнул наш мир. Древний мир. Когда-то возомнили себя маги выше Создателя. Опоганили светлый мир своими черными делами, и он рухнул. Сами же и погибли первыми да только за собой всех потащили. Я еще ребенком была — последним ребенком нашего племени, но помню тот мрак и ужас. Родители успели меня прямо из уборной по магическому порталу выкинуть сюда, к Заповедному лесу, а со мной слугу и няньку отправили — домового Яську. Не было во мне злого, потому и Великие Кедры позволили мне здесь остаться. Тысячу лет жила одна, видела, как одичавшие племена вновь людьми становились, как государства возрождались. Потом вот полесичи ко мне в соседи пришли. Приходили мне весточки, что где-то еще мои соплеменники выжили, единицы… Отшельники, путешественники или такие, как я, что успели по порталу уйти в другие земли. Всего-то и десяток не наберется. А вот про Костея недавно весточку получила. Если он взаправду жив и если за старое принялся, быть беде.