Александра Лисина - Холодные дни

Мне захотелось крепко выругаться, потому что, наконец, все встало на свои места. И его бесконечные подозрения, и поразительная наблюдательность, и даже то, почему он так спокойно решился ехать со мной в одной повозке, хотя явно чувствовал себя неважно, а меня в то время вполне справедливо считал нелюдью… я-а-асно теперь, отчего Брегол ему так доверял. Понятно, почему попутчики считали его наиболее опытным и умелым, почему почти вся охрана на нем висела и от него же зависело принятие многих важных решений. Даже тогда, когда Шикс откровенно возражал. Вот и ножик с серебряной чеканкой у него очень вовремя оказался. И следил он за мной вовсе не из сентиментальных соображений. Про способности мои правильно подметил, про «работу неправедную» тоже быстро угадал. И по этой же причине так явно выделялся среди всех остальных, а сейчас очень живо напомнил мне Кеола при первой встрече. Те же холодные глаза, та же жесткость во взгляде, та же несгибаемая воля и подспудное ощущение угрозы. Что ж… не знала я, с кем довелось пару дней делить набитую тюками телегу. Не догадалась даже. Да поздно теперь сокрушаться. Как поздно сожалеть о случившемся. Значит, Патрульный?

Лех внимательно оглядел свой смешавшийся гнотт и властно кивнул.

— Итак, в чем дело? Крот, Рес? Шиалл? Беллри, что у тебя с лицом? Кеол, ты что с ними сделал? Совсем на себя не похожи.

— Я сделал?! — Кеол искренне возмутился. — У этого, вон, спроси! Который с усами! Чуть не порвал твоих увальней, чудовище! Еще бы чуть-чуть, и кончился бы твой гнотт! Причем весь! Со мной вместе!

Лех плавно обратил взор в сторону тигра.

— Ширра?

Тот бесшумно показал зубы и прижал уши к голове, настойчиво загораживая меня от Патрульных. Золотистые огоньки в его глазах поугасли, а кончик длинного хвоста снова принялся нервно гулять из стороны в сторону — кажется, присутствие Леха ему не очень нравилось. Пришлось снова намертво вцепиться в мягкую шерсть и тесно прижаться к мускулистому боку, чтобы не вздумал напасть. И Лех это заметил (внимательный, зараза!), после чего правильно расценил мое настороженное лицо, оскалившегося зверя, напряженных эльфов и понимающе хмыкнул.

— Вот оно что… Трис, за кого тебя приняли мои обормоты? За мавку? Летавицу?

— Оборотницу, — сухо просветила я его.

— Гм. Не самый худший вариант, согласись?

— Да уж. Могли и стрелу сразу пустить, да нет, поосторожничали. Сюда сперва привели, жлобы ушастые, да тут и вскрылось, что я не одна. Янек, ты где? Учти: попадешься мне на глаза — загрызу! Или Ширру попрошу, он не откажет.

Лех примиряюще улыбнулся, не пытаясь, впрочем, ко мне приблизиться.

— Да ладно, не пугай парня, он по жизни такой дурной. Но почему ты сразу не объяснила, что живая и настоящая?

— Да? Не уверена, что меня бы вообще послушали. Особенно после того, что было. Вот ты разве в первый день поверил?

— Поверил, Трис, — серьезно кивнул он. — Не сразу, но поверил: ты — не нежить и не оборотень.

— Вот спасибо! — наиграно обрадовалась я. — А то я все сомневалась! Но раз такое ведущий гнотта говорит, значит, так и есть! Только, боюсь, твои приятели даже сейчас в этом изрядно сомневаются!

Лех, глянув на своих людей, только усмехнулся: оба Патрульных так и не убрали руки от оружия, а Кеол выглядел готовым к любому повороту событий — настороженный, собранный, глаза так и зыркают по сторонам, ни на миг не упуская из виду нас с Ширрой. На суровом лице — недоверие пополам с опаской, подбородок упрямо вздернут, пальцы напряжены, того и гляди цапнут меч… и только остроухие взирали на происходящее отстраненно, потому что до сих пор не могли прийти в себя. Пораженные, потрясенные, растерянные и какие-то… убитые. Да, пожалуй, мое появление рядом с Ширрой раздавило заносчивых красавчиков вернее, чем даже его смертельно опасная злость.

Перехватив выразительные взгляды соратников, Лех понимающе кивнул.

— Рес, Крот, не удивляйтесь — Трис на самом деле не оборотень.

— Да? — довольно мрачно переспросил воин помоложе, не торопясь опускать руки. — Ты уверен?

— Конечно. Трис, может, не совсем человек в том смысле, в каком мы понимаем (эльфы сделали непроницаемые лица), она невероятна быстра, сильна, имеет отменную реакцию и весьма любопытное оружие, но можешь мне поверить — к нечисти не имеет никакого отношения. Хотя по первости я и сам, честно говоря, сомневался.

— Неужели? Что же заставило тебя передумать? — поддержал приятеля второй незнакомец, поименованный Кротом. Тот самый, постарше, с сединой на висках.

— У нее красная кровь.

Я аж поперхнулась от такого «доказательства».

— Конечно, красная! Какая же еще?!

— У истинных оборотней она черная, Трис, — спокойно пояснил Лех. — А у всех остальных и вовсе — слизь белесая. Ядовитая, кстати. И солнце они не переносят, в отличие от тебя. Кровью питаются и рядом с открытой раной ни за что не удержатся. А ты не раз такие раны перевязывала и не слишком горела желанием попробовать ее на вкус.

— Фу!

— Вот именно. А еще, в отличие от оборотней, ты не любишь луну.

Я несильно вздрогнула.

— Неправда. Я ее люблю.

— Ну, опасаешься, — поправился Лех, внимательно изучая мое лицо. — Это ведь неспроста, верно? Не отвечай, я и так это знаю — успел, знаешь ли, за тобой понаблюдать. Но еще я знаю то, что ты спасла жизнь мне и моей семье. Ни разу не попыталась причинить нам вред. Не сделала ничего такого, за что я мог бы тебя упрекнуть и даже…

Он странно поджал губы и вдруг быстро шагнул навстречу. Я инстинктивно попятилась, но Лех вдруг улыбнулся и, поняв мои опасения, попросил:

— Поверни-ка голову.

Признаться, я слегка растерялась, когда он бережно коснулся распустившихся волос. Затем что-то достал оттуда (на миг даже испугалась, что это окажется какой-нибудь вонючий клоп) и, повертев сильными пальцами, протянул небольшую пятиконечную звездочку, которую кто-то из местных умельцев с силой запустил мне в спину. Попасть-то попал, но слегка не рассчитал скорости, и она безнадежно запуталась в волосах, не причинив никакого вреда.

Я недолго повертела крохотный диск, мысленно отметила, что он очень остер и сделан из качественного сплава, в котором присутствовала немалая доля серебра. Запоздало поежилась, представив, что было бы, если бы я не неслась отсюда, как угорелая. Затем немного рассердилась. После чего предельно вежливо загнула острые края внутрь, чтобы никто не поранился, и, наконец, вернула Леху.

— Забери эту гадость.

Тот с легкой улыбкой кинул испорченную звездочку Ресу.

— Теперь понял?

— Да чего тут не понять? — проворчал молодой воин, возвращая диск в специальный кармашек на поясе. — Ясно, что серебра не боится. Значит, живая. Наша.