Карина Демина - Изольда Великолепная

Ознакомительный фрагмент

– Я вам не нравлюсь? – Не люблю недомолвок, да и здешние игры в молчанку изрядно действуют на нервы. Лучше сразу все выяснить. И развестись, пока не поздно. Правда, Урфин утверждал, что развестись не выйдет, но далеко не факт, что ему можно верить.

– Простите, если чем-то вас обидел. – Кайя заложил руки за спину.

– Да я не обидчивая. И все понимаю. – Или хотя бы делаю вид, что понимаю. – Вас подставили, как и меня. Хотя нет, если разобраться, то я получила все, что хотела.

– Да и я. Не возражаете, если присяду?

Я не возражала, более того, сидящим Кайя был мне симпатичнее – не такой подавляюще огромный. И стол, нас разделивший, какая-никакая, но преграда. Нет, я нисколько не боюсь Кайя, но… спокойнее, когда он на расстоянии держится.

– Урфин – мой друг, – сказал лорд тоном, не терпящим возражений. Я и не собиралась возражать. Друг так друг. – Не так давно между нами случилось… недопонимание. Во многом по моей вине.

– И вы решили помириться?

Кот, выбравшись из-под стола, заурчал, потянулся и прыжком взлетел ко мне на колени. Он потоптался, по кошачьей привычке выбирая место поудобнее. Рыжий хвост щекотнул мне ноздри, а лапа с выпущенными наполовину когтями зацепилась за пальцы.

– На, троглодит. – Я поделилась рыбой и почесала кота за ухом.

– Я решил, что если сделаю его доверенным лицом, то…

– Все будет как было.

– Точно.

– Рыбки хотите? – Я гостеприимно подвинула миску, хотя Кайя без труда мог до нее дотянуться. Если уж завязался разговор, то следовало его поддержать. – Урфин по-прежнему друг вам. И подозреваю, что он хотел как лучше.

– В этом вся проблема! – Кайя вскочил и принялся мерить комнату шагами. Для его шагов комната была маловата, и мы с котом следили за передвижениями лорда, несколько опасаясь, что он наткнется на стену. Вдруг да стена столкновения не выдержит?

И замок рухнет…

– Он всегда хочет сделать как лучше! Но никогда не удосуживается спросить! А в итоге получается, что я оказываюсь в очередном тупике.

Ну… тупиком нашу светлость еще не называли.

– Извините, леди.

– Изольда. – Похоже, пришло время представиться. – Можно – Иза.

Кот, положив голову мне на плечо, замурлыкал. Прежде за ним подобных нежностей не водилось, небось подлизывается. Звук рождался внутри тяжелого кошачьего тела и был успокаивающим, ласковым, как рокот моря.

– Тупик, если разобраться, не такой тупик. – Я пыталась вспомнить содержимое той на редкость занудной бумаги. – Любой договор, насколько знаю, можно разорвать по соглашению сторон. Или подписать новый, отменяющий действие старого. Я не буду возражать.

Вот что я опять несу? Все ведь замечательно. Крыша над головой, муж богатый… а еще и с титулом… расторгнуть договор? Вернуться домой? И забыть обо всем, в том числе о каменной бабочке, которую я храню. И о встрече с паладином. О мягком ягненке на руках, о фрейлинах, храме…

– Почему? – спросил Кайя.

И я нашла ответ, для него, да и для себя тоже:

– Хуже нет, чем жить с тем, кому ты отвратителен.

Кот заурчал и лизнул ухо шершавым языком. Утешает? Или пытается сказать, что я дура. Кайя же вспыхнул. Рыжие вообще легко краснеют, он же и вовсе пунцовым стал, особенно уши.

– Простите, если заставил вас так думать.

Теперь он говорил тихо, почти шепотом, отчего мне становилось страшно. И чтобы не дрожать, я обняла кота. С ним тоже будет жаль расставаться. Наверное, жальче, чем с драгоценностями, платьями и окаменевшим вианом.

– Леди… Изольда, – на моем имени Кайя запнулся, – поверьте, я ценю ваше благородство…

А мне-то казалось, что это просто дурость.

– …и глубоко раскаиваюсь в тех неосторожных словах, которые нанесли вам обиду. Но вы ведь все слышали?

– Многое. Я не собираюсь никому ничего рассказывать, если вы об этом.

– Благодарю, но я о другом. Возможно, Урфин в чем-то прав…

В том, что я меньшее зло? Определенно. Даже если брать сугубо по килограммам.

– …и хотя я категорически не одобряю его методы, но должен просить вас сохранить договор в силе. Если, конечно, я сам не вызываю у вас отвращения.

Какой неожиданный поворот. И кошачьи когти, впиваясь в плечо, предупреждают – лучше тебе, Изольда, согласиться. Хотя бы ради наглой рыжей морды, ну, той, которая мурлыкать перестала и дыхание затаила, ожидая ответа.

– Вы будете моей женой, леди Изольда?

Вот! И что мне оставалось ответить?

– Но вы же совсем меня не знаете! – Я попыталась воззвать к его разуму, если уж собственный отказал.

– Как и вы меня, – возразил Кайя.

И аргументы закончились. Нет, я могла бы рассказать, что леди из меня при всем моем старании не получится, а я даже не уверена, что буду стараться. Не по мне это их существование в каменной клетке замка и разграфленное приличиями бытие. Вышивки шелком. Глупые игры. Наряды. Это вдруг потеряло смысл. А что обрело? Не знаю. Только, глядя в рыжие глаза Кайя, я ответила:

– Тогда согласна.

Я протянула руку, желая скрепить этот, куда более честный договор рукопожатием, но Кайя понял по-своему. В огромной его ладони моя казалась крошечной, едва ли не детской. И черные змеи татуировки отползли, словно опасаясь моей слишком чистой кожи.

– Вы очень хрупки. – Кайя осторожно коснулся пальцев губами.

И я вспыхнула.

От макушки до пят. От чертовых пальцев, которые вдруг задрожали, до ослабевших колен. Я взрослая. Совершеннолетняя. И далеко не девица.

Я даже порно смотрела.

А тут вдруг… надо взять себя в руки, но вряд ли выйдет. Щеки небось полыхают, что знамя социализма. И сердце засбоило. Мысли же в голову и вовсе неприличные полезли.

Чтобы избавиться от них, я спросила:

– Они ведь живые, да? Рисунки?

Извивающаяся лента скользила по его запястью. И была холодной, а кожа Кайя горячей, куда более горячей, чем кожа нормального человека.

Он позволил мне поймать татуировку, и та недовольно ужалила пальцы холодом. Живая. И злая.

– Вам не больно?

– Нет. – Кайя не убирал руку, и я была благодарна ему за это.

А холод вдруг исчез. И тончайшие змеи устремились туда, где на его коже оставался след моего прикосновения.

– Мне сложно сделать больно, Иза.

Он так думает, потому что большой и сильный. Но я знаю, что и сильные люди способны испытывать боль. Татуировка меня признала. Она распадалась на созвездия чернильных пятен. И соединялась вновь, восстанавливая причудливый узор.

– Вас не отталкивает? – Кайя сел на пол, скрестив ноги. И теперь мы были почти на одном с ним уровне, только я чуть выше. Но не настолько, чтобы разорвать прикосновение.