Робин Хобб - Магия отступника

Она расправила плечи и предприняла новую попытку — с по-матерински заботливой настойчивостью:

— Ты голоден и слаб. Посмотри, до чего ты довел себя. Сейчас не время капризничать, мальчик-солдат. Прекрати говорить глупости и позволь мне позаботиться о тебе. Ты сейчас не в себе.

Я улыбнулся в полном единодушии с мальчиком-солдатом. Она и не представляла, насколько она нрава.

Неожиданно я уловил в воздухе слабый аромат чего-то жизненно необходимого, а он повернулся на запах, напрочь забыв об Оликее. Маленький обгоревший на солнце мальчик вернулся с полной корзиной ягод. Он спешил так, что пухлые щечки забавно вздрагивали.

— Я принес тебе ягоды! — крикнул он, подбегая.

Он встретился со мной взглядом и, вероятно, сообразил, что я еще не должен был прийти в себя. В детских глазах вспыхнул ужас от того, насколько исхудало мое тело, но тут же сменился сочувствием. Мальчик бросился ко мне с корзинкой.

— Съешь их! Быстрее!

В спешке он наклонил ее, и несколько ягод просыпались на мох, словно драгоценные камни.

— Неуклюжий мальчишка! Дай мне! Они же для великого, — прикрикнула на ребенка Оликея.

Малыш весь съежился и протянул корзинку ей. Когда Оликея протянула за ней руку, Джодоли отвернулся, а Фирада нахмурилась.

— Нет, — твердо вмешался мальчик-солдат.

— Но ты должен съесть их, мальчик-солдат. — Оликея мгновенно сменила предназначавшуюся ребенку суровость на льстивую вкрадчивость. — Они помогут тебе восстановить силы. И тогда мы сможем приступить к восполнению твоей магии. Но сначала ты должен съесть эти ягоды.

Запах, острый и искушающий, коснулся его ноздрей, и он содрогнулся от вожделения, но сцепил руки, чтобы не выхватить корзинку.

— Нет. Я ничего у тебя не возьму. Мальчик принес мне дар. Пусть сам его и преподнесет. Честь служить великому принадлежит ему.

Невар залился бы румянцем, произнося эти слова. Он никогда не требовал к себе подобного почтения. Но это был не Невар, даже если бы я думал о нем как обо «мне». Это был кто-то другой, а я оставался лишь его безмолвной тенью.

Оликея задохнулась от возмущения, прищурилась, и я предположил, что она собирается спорить, но вместо этого она резко встала, отвернулась и двинулась прочь. Джодоли и Фирада смотрели ей вслед, но мальчик не сводил глаз с меня. Трепеща от оказанной ему чести, он упал на колени, прижимая к груди корзинку, и пополз ко мне. С его приближением запах пищи становился все соблазнительнее. Мальчик-солдат не стал забирать у него корзинку, а погрузил в нее обе руки, зачерпнул ягод и набил ими рот. Вскоре она опустела. Мальчик-солдат удовлетворенно вздохнул, и малыш просиял счастливой улыбкой. Он взлетел на ноги, но вспомнил о присутствии лесного мага и опять рухнул на колени. Не вставая, он попятился и, лишь отдалившись, вскочил снова.

— Я знаю, где найти желтые грибы! — воскликнул он и, прежде чем мальчик-солдат успел ответить, развернулся и умчался прочь.

Мое спекское «я» огляделось по сторонам. Я почти ожидал обнаружить вокруг деревню спеков, но нигде не заметил их укрытий, костров — ничего, что указывало бы на то, где мы находимся, точнее, чем «в глухой чаще горного леса».

— А где все? — услышал я вопрос мальчика-солдата и оценил, насколько глупо он прозвучал. Он перевел дыхание: — Джодоли, как я сюда попал?

— Ты истратил слишком много магии и рухнул замертво в конце дороги захватчиков, — прямо ответил Джодоли, хотя и казался смущенным. — Один из старейшин устыдился смотреть на то, как великий погибает вот так, без заботы и дерева, которое могло бы его вобрать. Всеми остатками своей жизни он передал призыв. Лисана, твой покровитель, добавила сил, чтобы он прозвучал как приказ. Они позвали меня и Оликею. Фирада пришла со мной, чтобы заботиться обо мне. А Оликея привела с собой Ликари для мелких поручений — подай-принеси. Она вынуждена была перенести тебя в тень, поскольку упал ты на самом солнцепеке. Они с Ликари сильно обгорели, пока тащили тебя, поскольку даже истощенным ты оказался для них нелегкой ношей, а времени, чтобы сплести себе плащи, у них не было. Как только ты оказался в тени деревьев, Фирада смогла им помочь. Мы перенесли тебя сюда, подальше от света. А Оликея делала все, что могла, чтобы привести тебя в чувство. Я удивлен тем, что ты уже пришел в себя. Мне еще ни разу не доводилось видеть настолько истощенного великого.

— Пустая трата… — сердито пробормотал мальчик-солдат, откинулся на мох и уставился на клочки неба, просвечивающие сквозь густую листву. — Столько магии сгорело зря… То, что я сделал, задержит рубку деревьев, но не остановит. И хотя это напугает и удивит их, боюсь, они лишь задумаются о том, как справиться с трудностями, однако от своего замысла не откажутся. Я знаю, что моя задача — избавить наши земли от захватчиков: но мне неизвестно, как именно это сделать. Это по-прежнему ускользает от меня.

— Магия не ставит перед человеком неразрешимых задач, — успокаивающе проговорил Джодоли, и в словах его слышался ритм, похожий на движения старой пилы.

— Возможно. Но мне всегда твердили, что, когда ты встаешь на верный путь, магия освещает его и все делает ясным. Со мной такого не произошло, Джодоли. Я пребываю во тьме и пытаюсь на ощупь найти решение задачи, у которой его, похоже, вовсе нет.

Было странно слышать свой голос без сознательного намерения говорить. Крайне странно — и холодок страха пробежал по моей коже.

Джодоли было явно не по себе от того, что мальчик-солдат признался ему в своей ущербности. Я знал, что великие редко становятся близкими друзьями: они бывают союзниками, а чаще — соперниками. Силу следует накапливать и направлять на благо собственного клана. Признание в том, что я истратил огромные запасы магии зря, смутило Джодоли, он устыдился за меня. Мальчик-солдат понимал, что нет смысла утаивать от него эти сведения. Возможно, Джодоли догадывается, как справиться с нашей бедой.

Впрочем, даже если так и было, он не стал делиться со мной своими предположениями.

— Я уверен, в свое время магия откроет тебе, что ты должен сделать, — ответил он.

Он бросил косой взгляд на Фираду, и лишь тогда я заметил, насколько она потрясена. Неожиданно я понял, что великие никогда не признаются в своем невежестве. То, что мальчик-солдат это сделал, испугало ее. Спеки обращались к своим великим за наставлениями и указаниями. Или в них нет магии леса, показывающей им, что они должны делать? Признание в том, что он не ощущает воли магии, испугало ее. Что, если даже магия не сможет остановить захватчиков? Что, если даже великие спеков не смогут их спасти? Мальчик-солдат пожалел о сказанном.