Левиафан. Кровь Ангелов - Алексей Фролов

сложилось еще печальнее. Дату Женькиной защиты раз за разом переносили. Председатель совета (52-летняя одинокая дама, которая жила в семикомнатной квартире с тридцатью двумя кошками) брала диссертацию на проверку и через месяц-другой возвращала, ссылаясь на то, что нужно внести правки. Правки обычно заключались в лишней запятой, или тире вместо дефиса. Женька мгновенно правил, отправлял обратно в тот же день и история повторялась.

Так прошел год. А потом научный руководитель Женьки взяла, да и отправила его в один из столичных университетов. В прямом смысле – в первый подвернувшийся.

Женька взял диссертацию подмышку, сел на поезд и поехал. И приняли его на удивление дружелюбно. Все там оказались такие открытые и контактные, Женька даже опешил. Такой контраст с провинцией – не передать! И самое главное, вот хоть стреляй, говорил Женька, никто про деньги ни разу не заикнулся. То есть он ВООБЩЕ не платил за защиту, хотя тому же белобрысому херу это обошлось в двести колов (ну по-божески, да).

В итоге, Женька защитился. Без связей, без денег, да еще и в столичном универе. Ну, на стол членам совета после защиты скинулись с девочкой, с которой вместе защищались, ибо так принято. И вышло весьма бюджетно – по шесть тысяч с лица. Так то. И он еще долго рассказывал Карну, как во время застолья «тетка из ВАКа» поила его вискарем со словами «когда на столе этот благородный напиток, вы, уважаемый коллега, не вправе отказываться».

А через пару месяцев Женька забрел в родной универ пообщаться «за жизнь» со своим (уже бывшим) научным руководителем. Встретил ректорского племянника. Тот с извечной непостижимо-дебильной улыбкой протянул ему руку и сказал: «Ну, здравствуй, коллега!» Женька руку пожал и ответил: «Ну, здравствуй. Да только ты, мудак, мне не коллега». На том и разошлись, Женька – с чувством выполненного долга, белобрысый педик – с пустотой в глазах.

Карн запомнил эту историю в мельчайших подробностях, потому что, согласитесь, вышло очень даже наглядно, почти канонично. Хотя столичные ребята честно удивили. Там оказывается, еще жив дух старой школы. Когда научный руководитель Женьки спросила у председателя совета, сколько у них обычно дают в качестве «благодарности» оппонентам, председатель чуть не задохнулась от негодования. Сказала «У нас не принято!» и аж перекрестилась (серьезно).

Карн непроизвольно улыбнулся забавным воспоминаниям. А потом что-то хлопнуло у самого уха и сразу запахло паленым. Парень повернулся на звук, инстинктивно схватившись за мочку. Оказалось, что это Локи щелкнул пальцами, чтобы вернуть Карна в реальность.

– Хорош зевать, бро! – осклабился бог огня, по-прежнему копируя Рока. – Мы на месте. И если ты помнишь – выпивка за мой счет, так что не сдерживайся, окажи честь.

Карн оказал. И упился, и кулаками намахался, пока его не вырубили. Обратно Локи деловито нес его на плече, насвистывая мелодию древнескандинавской боевой песни. И к счастью, когда просыпаешься в митреуме даже после самого жуткого вечера в твоей жизни, чувствуешь себя как огурчик. Так что Карн ощущал себя очень даже, а после ледяного душа и горячего завтрака полностью пришел в норму. Он уже направлялся в Зал Стали, когда его перехватил Эрра.

– Выступаем в полночь, – отчеканил бог войны.

– Наконец-то! – глаза парня загорелись. – Как я понимаю, идем налегке?

– Ты не можешь идти, – невозмутимо ответил Эрра. Его лицо было непроницаемым, а взгляд бесстрастным. Он издевается, что ли?

– Это как? – опешил Карн. – Я же вроде… главное действующее лицо.

– Действующее, не поспоришь, – усмехнулся Эрра. – Только это будет посложнее, чем вытащить Локи из ангельской засады. Неизвестно, кого мы встретим по пути. Неизвестно, вернемся ли обратно.

– И? – заискивающе протянул Карн.

– И это значит, что тебе нужно оружие, – пояснил Эрра. – Ты неплохо управляешься с комплектом Ахилла, но то меч и щит великого героя, они не твои и никогда твоими не станут. Тебе нужно СВОЕ оружие.

– Ритуал Единения? – догадался Карн. И сердце забилось быстрее. Вот оказывается, в чем дело!

– Верно, – кивнул древний бог, – идем.

Они вошли в Зал Стали, встретивший их гробовым молчанием. Клинки и древки смотрели на Карна со стен, глянцевые и матовые. По большей части – матовые. Эрра еще на первой тренировке объяснил парню, что ни один воин не возьмет в бой зеркально полированный клинок. Почему? Потому что когда ночью подкрадываешься к стану врага, такой меч может отразить свет факела или костра, выдав твое приближение. А на солнце случайный блик может ослепить тебя самого, и ты пропустишь удар. Поэтому зеркально полировалось только парадное оружие.

Эрра усадил Карна посреди зала, как в прошлый раз, когда проводил «урезанную» версию Ритуала. Потом достал из ближайшего сундука несколько резных подсвечников и выставил их вокруг парня. Карн насчитал шестнадцать подсвечников, в каждом – кроваво-красная свеча толщиной с руку. Из ниоткуда взявшийся Локи щелкнул пальцами и пятнадцать из шестнадцати свечей вспыхнули ровным пламенем. Бог огня скривился, крякнул, поплевал на пальцы, щелкнул еще раз. Загорелась шестнадцатая свеча. Локи поцокал языком и исчез из поля зрения Карна.

– Раздевайся, – скомандовал Эрра. Карн обернулся и внимательно посмотрел на него.

– Полностью? – уточнил парень, неспешно стягивая рубашку.

– Да, – сухо ответил бог войны. Хотел на этом закончить, но увидел мину Карна и снизошел до пояснения. – Это что, сомнение на твоем лице? А ты вспомни лекции Тота. Почему плакун-траву собирают ночью в льняной одежде?

Карн вспомнил. Бог мудрости говорил, что многие травы срезают в ночное время, потому что при высокой интенсивности ультрафиолетового излучения (то бишь днем) в них попросту не выделяются нужные ферменты. Необходимые реакции происходят лишь при ослабленном (отраженном луной) свете, и только при определенной его интенсивности, то есть в конкретные часы. Но этого мало. Чтобы не повредить молекулярные связи между энзимами, необходимо действовать осторожно, в частности – не создавать помех для течения магнитных токов. Для этого и нужна льняная одежда – она свободно пропускает любые излучения, для человека лен – как вторая кожа. Но иногда связь внутри энзимов настолько тонка, что на травнике не должно быть вообще никакой одежды, чтобы он мог взять растение и не нарушить катализацию целевых субстратов.

– Смекнул? – ухмыльнулся Локи. Он бродил вокруг свечей и вычерчивал на полу знаки при помощи кусочка каменного угля. – По морде вижу, что смекнул! Так что давай резче. Никто не знает, сколько