Антон Белозеров - Последнее воплощение

— Ты хочешь, чтобы Хаос встретился с Порядком? Ты готова нарушить закон Всемирного Равновесия?

— Я сама устанавливаю законы. Мой закон — справедливость!

Общий разум обитателей мира Кристаллической Решетки издал что-то вроде ироничного смешка:

— Тот, кто говорит о справедливости, сам становится ее жертвой. Если ты вернешься назад, то сама в этом убедишься.

— В чем именно?

— Не существует абсолютной справедливости, как не может быть всеобщего счастья. Здесь, в нашем мире, мы создали лишь подобие гармонии. Для этого нам пришлось отказаться от индивидуальности. Там, где у каждого существа есть свободная воля и личная жизнь, счастье недостижимо. Ты говоришь о справедливости, но забываешь, что на любое явление может быть три точки зрения…

— Я знаю: «Да», «Нет» и «Безразлично», — вставила Комета, стремясь не столько продемонстрировать свои знания, сколько сократить пространные рассуждения коллективного разума.

— Вот именно! Утверждая «Да», ты тем самым провоцируешь ответное «Нет». От этого происходит рассогласование бытия и умножение несчастий. Лишь увеличение «Безразлично» не ведет к усилению дисгармонии.

— Возможно, что вы правы. Мне не раз приходилось слышать подобные философские концепции. Но они не для меня. Я хочу изменить этот мир в лучшую сторону. Мне не «Безразлично», что существуют ложь, насилие, подлость.

— Это лишь названия, которые даны проявлениям жизни. Мы от них избавились давным-давно. Теперь мы пребываем в гармонии друг с другом.

— Я рада за вас! — в этих благожелательных словах Кометы тем не менее прозвенели ироничные стеклянные колокольчики. — Я бы с удовольствием продолжила эту беседу, но у меня есть неотложные дела.

— Несмотря на то, что мы придерживаемся принципа «Безразлично», мы желаем тебе удачи!

— Спасибо.

Видимая структура упорядоченной материи не изменилась, но Комета почувствовала, как перед ней открылся проход на следующий уровень бытия. Она тронула поводья своей серебряной колесницы и мотыльки повлекли ее вперед/вверх/внутрь/вглубь.

За миром Кристаллической Решетки Порядок все более и более стремился к абсолюту. Различия между уровнями реальности окончательно стирались, и только многоуровневое сверхвидение позволяло Комете находить нужный путь. Ей казалось, что она движется к какой-то определенной точке, но она знала, что Порядок так же безграничен, как и Хаос.

Существовало несколько теорий относительно строения многомерного пространства. Согласно одной из них, мир являлся шаром, в центре которого находился Абсолютный Порядок (отсюда возникло понятие о Центре Мироздания). По мере удаления от центра шара реальность утрачивала свою упорядоченность, пока не превращалась в Хаос, со всех сторон окружавший мир.

Друга теория, наоборот, утверждала, что Хаос — это центр мира, источник его энергии. И чем дальше от источника — тем меньше движения и, соответственно, больше Порядка. Таким образом, мир опять представлялся шаром, но Хаос был его сердцевиной, а Порядок — застывшей оболочкой.

Третья теория гласила о том, что мир похож на многослойный торт. Уровни реальности, или Измерения, располагаются в нем по мере упорядоченности материи. Внизу находится Хаос, наверху — Порядок, а между ними — Срединные Миры.

Теперь Комета имела возможность убедиться в том, что все три основные теории совершенно истинны и в то же время абсолютны ложны. Просто многие поколения ученых и философов бились над проблемой, которая не могла быть решена посредством логики, вычислений, экспериментов или озарений. Сперва надо было обрести сверхчеловеческое сознание, а потом уже начинать задумываться о подобных вещах.

Комета смотрела на безграничный Порядок, а видела перед собой город. Этот город не был построен на какой-либо планете, он просто существовал в пространстве, как отдельный самостоятельный и самодостаточный объект. Его архитектура была так же необычна, как и местонахождение. Он был символом и олицетворением Порядка. И в то же время он был просто городом. Его жители принадлежали ко многим видам и расам разумных созданий, их количество не поддавалось исчислению, их деятельность казалась непонятной, их пребывание в городе выглядело естественным, но совершенно ненужным.

Комета смотрела на город и знала, что именно он называется Центром Мироздания. Где-то за стенами (у города были стены!), за домами (в городе были дома!), в самой середине (у города была середина!) находился кристалл Вечного Круговорота.

Но в Центр Мироздания еще предстояло попасть…

Комету заметили, и тотчас же на ее пути возникла гигантская фигура.

— Стой! — раздался повелительный голос.

Серебряная колесница застыла на месте. Сперва Комета решила, что перед ней предстал сам Трисмегист, но потом увидела, что аура этого существа пылает алыми сполохами и отбрасывает ослепительные огненные протуберанцы. Она уже знала, что такие цвета означают не только силу, но и властность, гордыню, высокомерие. Насколько знала Комета, Трисмегист такими качествами не обладал.

Когда существо стабилизировалось в пространстве и обрело четкие очертания, Комета окончательно убедилась, что воплощением Великого Первого Бога оно не является. Длинный хвост представшего перед ней создания извивался кольцами и исчезал в бесконечности. Его пасть была широко распахнута, словно оно собиралось поглотить дерзкую путешественницу, осмелившуюся вторгнуться в его владения. Оно даже не имело определенного пола. Больше всего оно походило на гигантского червя, опоясывающего Измерения Порядка.

— Привет! — поздоровалась Комета, ничуть не испугавшись. — Дай угадаю: раз твой рот открыт, то ты, должно быть, встречаешь меня дружественной улыбкой?

— Не шути со мной! — загрохотал и завыл червь. — Я — Божество Порядка, на мне зиждется и держится весь мир!

Комета поняла, что это одно из тех существ, которые после развоплощения Великих Первых Богов стали называть себя новыми богами. Конечно, с точки зрения простых смертных их сила и могущество были так велики, что казались божественными. Но теперь и Комета обладала силой не меньшей, а, может быть, и большей, чем представшее перед ней Божество Порядка. Раз сама себя она богиней не считала, то и в Божестве Порядка не видела ничего божественного.

Поэтому Комета продолжила разговор в том же насмешливом тоне, зная, что для гордецов и властолюбцев он непереносим и убийственен:

— Послушай, Божество, тебе раньше никто не говорил, что у тебя мания величия?

— Как смеешь ты, жалкая смертная, насмехаться над самым великим богом этого мира?!