Игорь Рябов - Гоша Каджи и Венец Гекаты

Сквозь щель не плотно закрытой двери в комнату осторожно вползла тишина. Факультет безмолвствовал. Хотя ничего другого Гоша и не ожидал. Наверняка все оставшиеся в школе ученики уже давно развлекаются в Большом зале, отмечая скорое наступление Нового года, до прихода которого остались жалкие три часа. Да и чего бы им не веселиться? У них все прекрасно. Это только Каджи никому не нужен, никому не интересен,…даже Вомшулду, которому парнишка мысленно уже целую неделю кричал: «Да! Я согласен!». Но и Серый Лорд словно позабыл о его существовании, не отвечая на зов. Если, конечно, не считать странных снов, настолько реальных, что вон даже шрамы после них остаются.

«Ну и черт с вами со всеми! — зло подумал парнишка, неспешно обуваясь. — А я вот возьму и заявлюсь со своей кислой миной на ваш праздник. Может быть кому-нибудь даже смогу его испортить. С какой стати мне одному должно быть так погано на душе?».

После исчезновения Мериды парнишка сам не свой бродил скорбной тенью по замку. Именно в последние дни он отчетливо понял, что остался один на один с этим враждебным, равнодушным, безликим и никчемным мирком, который не заслуживает права на существование, раз в нем не нашлось места для его любимой сестренки. Гоша впервые понял, что самой страшной мукой, оказывается, могут быть не физическая боль, а простое и банальное одиночество. Одиночество посреди толпы, которой до тебя нет никакого дела.

Вся предновогодняя неделя пошла у него наперекосяк с самого своего начала. В понедельник с утра Каджи успел поцапаться с Чпоком. Этот наглец не упустил случая поддеть парнишку, зацепив за живую саднящую рану, невинно поинтересовавшись у Гоши: «Не знаешь случайно, Мериду уже поймали или она все еще где-то за мусорными бачками в подворотнях прячется?». Быть бы Гордию безжалостно отлупленному, да в самый последний момент Каджи, уже бросившегося в атаку, крепко ухватили за ворот мантии и оттащили в сторону. Случайно проходивший мимо ребят профессор Волков вовремя успел предотвратить драку, иначе быть бы Гоше в этот раз исключенному из школы. Это уж как пить дать! Не даром ехидная улыбочка Своча Батлера, наблюдавшего с противоположного конца коридора за стремительным развитием событий, медленно сползла с губ, когда учитель понял, что все завершилось, к его глубокому сожалению, без кровопролития. Декан Даркхола тут же резко развернулся и исчез, затерявшись в толпе старшеклассников спешащих в классы.

— Научись держать себя в узде, — Семен Борисович резко встряхнул Каджи, приводя парнишку в чувство, и лишь увидев осмысленность в его взгляде, отпустил воротник. — Мэри вряд ли обрадуется, когда, вернувшись, узнает, что тебя с позором отчислили из Хилкровса за драку.

— А вы уверены, профессор, что она вернется? — слезливая пелена застилала глаза Каджи, а голос предательски дрожал.

— Уверен, — безапелляционно ответил учитель истории, ободряюще положив твердую ладонь на плечо своему ученику. — И тебе советую верить в это. Мэри просто обязана сюда вернуться, когда схлынет муть несправедливых обвинений и все встанет на свои места. Нам всем ее очень не хватает. Ты уж поверь мне…

Семену Борисовичу парнишка поверил, хотя и сомневался, что возвращению сестры будут рады все без исключения. Но настроение у него на самую капельку улучшилось. В крайнем случае, пропало жгучее желание заполучить в руки пулемет Дегтярева с десятком полностью заполненных дисков, чтобы прогуляться с ним по коридорам Хилкровса, поливая свинцом направо и налево, кося всех подряд без разбора и сожаления.

На следующий день Гоша даже умудрился вспомнить, каким-то чудом вырвавшись из плена собственных шибко обиженных мыслей, что у сестренок Лекс сегодня день рождения. Близняшкам исполнилось тринадцать лет, — дата хоть и не круглая, но в волшебном мире считающаяся счастливой и означающая, что с этого момента юный маг становится частично совершеннолетним. Примерно настолько же, как магл-подросток, получивший в четырнадцать лет паспорт.

Каджи долго и упорно боролся с засевшим внутри него трусом, уговаривая его быть мужественным и храбрым. А когда тот категорически отказался выполнить его маленькую просьбу спрятаться хотя бы на пару минут в самый дальний уголок души, парнишка, упрямо сжав губы, выгнал с позором свое мелко дрожащее от страха второе «Я», приказав ему убираться, куда глаза глядят. Оставшись один, он набрался смелости и наглости, чтобы после ужина подойти к сестренкам Лекс, поймав их в холле Центральной башни, пока они не успели по традиции исчезнуть наверху.

Гоша даже не поленился на большой перемене, сразу после обеда, сбегать в школьную лавочку, чтобы приобрести пару безделушек. Поздравлять с пустыми руками он посчитал неприличным, а что подарить близняшкам — совсем не знал. Неплохо было бы с Робом посоветоваться, да вот незадача, Баретто с ним не разговаривает. Потому Каджи купил первые попавшиеся на глаза пустячки. По парнишкиному продвинутому мнению абсолютно все девчонки являются завзятыми модницами, а потому любят повертеться перед зеркальцем, любуясь своей неземной красотой. Он и приобрел в лавочке пару небольших, но красиво оформленных зеркалец в серебряной оправе. Они, конечно же, были не простыми. Совсем не простыми. Стоит глянуть в него, как зеркало принималось болтать с тобой. И каждый раз по-разному в зависимости от его настроения. Гоша, например, удостоился всего лишь одного короткого замечания относительно его внешнего вида, брошенного вскользь волшебным стеклянным пустомелей:

— Ну у тебя и рожа! Когда брился в последний раз?

Парнишка вообще еще ни разу не держал бритву в руках, а потому побыстрее запихал подарок в карман, откуда раздался его недовольный возглас:

— Тут же темно и пыльно! Достань меня обратно. Я пошутило насчет бритья.

Но видимо про «рожу» зеркальце сказало правду. Естественно, что Каджи постарался поскорее избавиться от такого подарочка, вручив его именинницам. Всей решимости у парнишки хватило на скупое поздравление, уткнувшись взглядом в пол. Да и голос звучал монотонно, будто он извинялся за причиненное беспокойство.

— Поздравляю… Желаю…, - и что-то еще невнятное пробормотал Гоша, протягивая сестренкам одинаковые подарки.

Странно, но зеркальца взяли обе близняшки. Аня даже с трудом выдавила из себя скупую на слова благодарность:

— Спасибо.

Посчитав церемониал завершенным, девчонка развернулась, сунула верещащее зеркальце, недовольное тем, что в него даже не посмотрелись, в портфель и быстро исчезла вверх по лестнице, оставив ребят наедине. Янка, напротив, безумно обрадовалась подарку. Ей, конечно, было все равно, что там парнишка подарил. Главное, что он наконец-то проявил внимание. И это знаменательное событие было должным образом оценено. Близняшка повисла у смущенного Каджи на шее и жарко чмокнула в щеку. После этого он залился ярко-алой краской от макушки до самых пяток. А девчонка, выплеснув свои эмоции наружу, быстро успокоилась и принялась утешать друга: