Елена Асеева - Путь Святозара

— Красота! — довольно сказал Святозар и вновь подул на руку, а затем приблизил к ней пальцы правой руки, и, водя по кругу, тихо зашептал заговор.

Но когда Святозар закончил шептать, ожог с руки не сошел, а ладонь и пальцы все также полыхали и болели. Наследник прошептал еще заговор, а потом другой, и вновь тот который шептал первым, но ожог не сходил, и боль не проходила, только на коже проступили громадные волдыри. Понимая, что заговор тут не поможет, Святозар схватил с сиденья кафтана и вышел из комнаты, все еще продолжая дуть на больную руку и немного встряхивая ее на ходу, пошел в гридницу.

Глава шестидесятая

Когда Святозар открыл двери и вошел в зал то увидел там правителя, который сидел с угрюмым лицом за столом и тревожно потирал ладони, но посмотрев наследника, просиял и спросил:

— Ну, что сын, заговор удался? Как твой щит?

Святозар подошел к столу, за которым сидел отец, бросил кафтан на лавку, сел, и, морщась от боли ответил:

— Знаешь, отец, мой щит выглядет намного лучше, чем я, — и протянул руку правителю.

— Ох, — выдохнул правитель, — Это, что ожог?

— Да, отец, и жутко, жутко болит, — добавил Святозар.

— Так, что же ты мучаешься, — сказал правитель и сердито посмотрел на наследника, — Гляди у тебя уже волдыри пошли. Сейчас же заговори.

— Попробуй, — протягивая ближе к отцу руку, предложил Святозар.

Отец осторожно взял руку сына в свою, и, водя правой рукой по кругу зашептал заговор, сначало один, затем другой.

— Отец, — не выдержав бесплодных попыток правителя вылечить наследника, сказал Святозар, — Ведь есть же какие-то снадобья. Ну, ты видишь, наша магия здесь бессильна, — и, уткнувшись лбом в стол, застонал.

— Почему, почему наша магия бессильна? — удивленно спросил правитель и выпустил руку сына.

Святозар опустил больную руку на стол и сквозь зубы процедил:

— Отец, мне так больно, избавь меня от мучений сначало, а потом и выспрашивай.

Правитель тут же встал и быстрым шагом вышел из гридницы, даже не закрыв дверь, но некото-рое время спустя вернулся, подошел к сыну сзади, а затем взял кафтан, и, расстегнув на нем за-стежки до конца, накинул наследнику на плечи, и вновь вернувшись на прежнее место, сел, да добавил:

— Сейчас Сенич принесет снадобье, потерпи. Ты зачем кафтан снял? На дворе не лето, зима, а во дворце прохладно.

— Просто я отец, когда был в светлой комнате, снял его потому, как он меня сковывал. А надеть уже не смог, не до этого было, рука так горела, что я поспешил к тебе, зная, что ты мне обязательно поможешь, — негромко ответил Святозар.

Слышно было, как тяжело вздохнул правитель, наследник поднял голову, улыбнулся отцу и добавил:

— Я уже договорил заговор, а из щита вырвался столп огня и обжег мне руку. Ну, отец, скажи, не мог, что ли Семаргл дописать ниже предупреждение: " Прочитай Святозар заговор и убери руку, а то я ее тебе подпалю".

Отец недовольно покачал головой и с такой жалостью посмотрел на сына, что Святозар и пожалел о своей шутке. В гридницу открылась дверь, и вошел Сенич, неся небольшую мису, он подошел и поставил ее на стол, потом взял руку наследника, и, осмотрев, покачал головой:

— А, что ваша светлость, заговорить не получается?

— Нет, Сенич, эта магия не наша, и излечить нам ее с наследником не удастся, — ответил правитель.

— Что ж, тогда положите руку, ваша милость, в мису и потерпите… Потому, что будет очень боль-но… А я, сейчас принесу мазь, — сказал Сенич и отпустив руку наследника пошел из гридницы.

Святозар придвинул мису, в которой находилась какая-то вязкая, маслянистая, бурая жидкость и опустил больную руку в нее.

— А… а… а… — застонал наследник, и лицо его дрогнуло, — Как же больно…

— Потерпи сынок, потерпи, — ласково сказал правитель и вновь поднявшись, укрыл сына упавшим с его плеч кафтаном.

— Это отец, магия Богов, она не доступна простому смертному, — негромко объяснил Святозар, — Дар Семаргла, его огонь, наверно это необходимо, нужно зачем-то… Но знаешь так больно, что второй раз и не захочется получить такой щит.

В гридницу вновь вошел Сенич и принес чистые тряпицы и пузыристую склянку с какой-то непри-ятно пахнущей желтоватой мазью.

— Ваша милость, вытаскивайте руку из мисы, — сказал Сенич, а когда наследник, подняв голову, вытащил руку, то слуга ее вновь осмотрел и покачал головой, — Охо-хо…! Поглядите, ваша свет-лость, правитель, до самого мяса ожог, плохо — это очень плохо… Надо знахаря позвать, ваша светлость, очень плохой ожог, уж такие шрамы останутся, такие…, если и вообще заживет.

— Не надо Сенич никакого знахаря, помажь вон мазями и в тряпицу заверни, заживет, — морщась от боли, добавил Святозар.

Сенич бережно держал руку наследника и ждал повеления правителя, но так как Ярил колебал-ся, заметил:

— Наследник, ваша светлость и руки может лишиться, поглядите сами, — и приблизил кровавое мессиво к правителю.

— Не тревожь отца, Сенич, ничего я ни лишусь. Этот ожог послан самим Богом Семарглом, неуже-ли ты думаешь, он может лишить меня руки? — спросил Святозар.

Сенич испуганно посмотрел на наследника, и осторожно положил его руку на стол. Потом от-крыл пузыристую склянку, и, расстелив тряпицу на столе, и выгреб из склянки мазь, да размазал ее по поверхности тряпицу, а затем бережно положил тряпицу с мазью на руку Святозара. На-следник опять застонал, покривил губы, а Сенич перевязал руку так, чтобы тряпица с мазью не слезла, и, погладив наследника по голове, поинтересовался:

— Может, ваша милость, вам сбитня принести, чтобы вы попили, и успокоилась ваша боль.

— Нет, Сенич не надо… Спасибо за все, — ответил Святозар.

Когда слуга, тяжело вздыхая и говоря сам себе под нос, покинул гридницу, наследник прижал больную руку к груди, и негромко добавил:

— Хорошо отец, что это левая рука, а не правая… Страшно даже подумать, что было бы с даром царя Альма, если бы перстень был надет на левую руку… Не было бы перстня, так как золото расплавилось, а волшебный алмаз так и остался навеки сиять в моем пальце, не смог бы я его тогда никак передать своим детям. Но зато, отец, как бы пугались моего пальца наши враги, представляешь, у наследника престола в пальце сияет камень-алмаз…

— Ох, сынок, это злая шутка. Мне не смешно…,- печально заметил правитель, — Давай лучше я помогу надеть тебе кафтан, не хочу, чтобы ты еще и захворал.

Правитель поднялся, и, подойдя к сыну, который тоже встал, помог надеть ему кафтан, да застег-нул застежки на нем, и, оправив кафтан, спросил:

— Может и вообще не стоило читать этот заговор?