Джонатан Стрэн - Драконы

Когда все прояснилось и до Кайи дошло, что жители как раз сегодня собирались приносить девушку в жертву, он побагровел, а затем побледнел, совсем как герои, о которых поют барды. Он не понимал происходящего, так же как и селяне. Все это казалось ему ужасающим злодейством.

Он поднялся, невольно приняв важный вид, и объявил, что спасет девушку. Он поклялся в этом перед всеми нами, перед главой деревни, его людьми и передо мной. Поклялся солнцем, так что я понял всю глубину его искренности и серьезности.

Жители были перепуганы, но в то же время испытывали какую-то детскую надежду. Ведь именно так случалось в легендах. Все мифы, кажется, имеют этот общий корень — идею схватки света с тьмой, Решающую Битву. Нелепо, но факт.

Закрепив клятву глотком вина, люди оживились, и затем глава деревни объявил пир, а жители позвали Кайи посмотреть на избранную жертву.

Ее звали Ниеме, или как-то похоже. И она сидела в маленькой, освещенной лампой комнатке недалеко от залы. Ее не связали, но в комнатушке не было окон, а у двери стоял стражник. Девушке ничего больше не оставалось, кроме как сплетать цветы в гирлянду для вечерней процессии, которая поведет ее на смерть.

Когда Кайи ее увидел, его лицо вновь стало белым как мел.

Он стоял и смотрел на девушку, пока кто-то не объявил, что он будет ее защитником.

Хоть он и действовал мне на нервы, на этот раз я его не винил. Наверное, Ниеме была самым красивым созданием, которое я когда-либо надеялся увидеть. Стройная, явно очень юная, но с прекрасными формами, если хотите услышать мое мнение. Поражали ее чудные длинные волосы, даже еще светлее, чем у Кайи, зеленые глаза, похожие на бездонные озера, и яркие манящие губы. Ее лицо было таким же белым и нежным, как цветы, которые она держала в руках.

Я не сводил с нее глаз, пока она с мрачным видом выслушала все, что сказали жители, и вдруг вспомнил, что в легендах на ужин дракону всегда приводили самых прелестных и нежных девушек. Причем всегда нежных. Девушки с характером ведь могут начать кричать и брыкаться.

Когда Кайи представили жертве и он вновь поклялся солнцем, что убьет дракона и так далее и тому подобное, девушка лишь слабо кивнула. В другое время она бы вспыхнула от смущения и смешалась, взволнованная вниманием красавца. Но теперь все это было для нее в прошлом. Взглянув на Ниеме, вы сразу поняли бы, что она не верила в возможность спасения. Но, несмотря на то что девушка уже была наполовину мертва от отчаяния и ужаса, она все еще старалась быть учтивой.

Она подняла голову и, посмотрев поверх Кайи прямо на меня, улыбнулась так, что у меня земля ушла из-под ног.

— А кто тот человек? — спросила она.

Все присутствовавшие, казалось, смешались, так как совершенно про меня забыли. И затем кто-то с бородавками, кому я смог бы помочь, сказал, что я аптекарь. Девушка едва заметно вздрогнула.

Она была так юна и так прелестна! Будь я на месте Кайи, я тут же перестал бы нести всю эту чушь про дракона. Я нашел бы способ сбить с толку всю деревню, выкрал бы ее и был таков. Но это тоже было бы глупостью. Я много повидал на своем веку, чтобы разбираться в таких вещах. Ниеме была предназначена для принесения в жертву и уже смирилась с этим. Более того, она даже не мечтала, что может оказаться где-нибудь еще. Я слышал разные слухи о девушках и юношах, избранных для смерти, которым удалось сбежать. Но и после этого судьба не отпускала их. Они скрывались за многие мили, далеко-далеко, за морями и высокими холмами, но и тогда чувствовали, как рок свинцовым грузом давит на их души. В конце концов несчастные убивали себя или сходили с ума. И в этой девушке, Ниеме, было то же самое. Нет, я никогда бы не похитил ее. Из этого ничего не вышло бы. Она была уверена, что должна умереть, словно видела свой приговор вырезанным на камне. А может, и правда видела.

Она вернулась к своим цветам, и Кайи, напряженный, словно натянутый лук, повел нас обратно в залу.

Жарилось мясо, напитки текли рекой, разговоры не кончались. При таком раскладе можно убивать, сколько душе угодно.

Пир был вовсе не плох. Но среди всех этих криков, тостов и чревоугодия я не мог отбросить мысли о девушке, сидящей взаперти, о сегодняшнем вечере и о том, каково это — умереть… как умрет она. И не понимал, как Ниеме могла все это выносить.

К середине дня почти все жители уже спали, только Кайи еще держался на ногах, и алкоголь выходил из него вместе с потом, пока он упражнялся во дворе с другими воинами перед напившимися вдрызг обожателями обоих полов.

Кто-то коснулся моего плеча, и я обернулся, думая увидеть человека с бородавками, но ошибся. То был стражник из комнатушки девушки, который шепотом обратился ко мне:

— Она хочет с тобой поговорить. Ты пойдешь? Прямо сейчас.

Я поднялся и пошел за ним. У меня даже возникла мысль, что, быть может, она не поверила, что должна умереть, и теперь попросит меня спасти ее. Но в глубине души я знал, что такого не будет.

Вход закрывал другой человек, позволивший мне войти в комнату. Там под лампой сидела Ниеме, все еще плетя гирлянды.

Но вот она посмотрела на меня, и руки ее бессильно упали на цветы, лежавшие на коленях.

— Вы знаете, мне нужно одно лекарство, — сказала она. — Но мне нечем заплатить. У меня ничего нет. Хотя мой дядя…

— Это бесплатно, — торопливо произнес я.

Она улыбнулась:

— Это для сегодняшнего дня.

— О! — выдохнул я.

— Я совсем не храбрая, — сказала она. — И это хуже, чем просто бояться. Я знаю, что должна умереть. Что это необходимо. Но часть меня так сильно хочет жить! Разум говорит одно, а тело не слушает. Боюсь, что запаникую, буду сопротивляться и кричать. А я этого не хочу. Это неправильно. Я должна быть покорной, иначе в жертве не будет никакого смысла. Вы об этом знаете?

— О да.

— Я так и думала. Что вы так же решите. И тогда… вы можете дать мне что-нибудь, какое-нибудь лекарство или зелье? Чтобы ничего не чувствовать. Я имею в виду не боль. Это меня как раз не заботит. Боги не могут винить меня, если я буду кричать от боли. Они же не могут ожидать, что я буду сильнее ее. Нет, нужно такое лекарство, чтобы меня больше ничего не заботило, чтобы не хотелось так сильно жить.

— Легкая смерть.

— Да. — Девушка вновь улыбнулась. Она казалась такой безмятежной и прекрасной в этот момент. — О да.

Уставившись в пол, я неуверенно произнес:

— Солдат. Может, он убьет дракона.

Она ничего не ответила.

Взглянув на Ниеме, я увидел, что ее лицо больше не было безмятежным. Оно было искажено ужасом. Кайи был бы оскорблен до глубины души.

— Значит, вы ничего не можете мне дать? У вас ничего нет? Я была уверена, что есть. Что вы были посланы мне… чтобы помочь. Чтобы я смогла пройти через все это одна…