Робин Хобб - Магия отступника

— Ты, вероятно, сможешь благополучно добраться на ней до дома, если поедешь медленно и кто-нибудь на всякий случай тебя сопроводит. Я не хочу, чтобы вы с ребенком застряли по пути у сломанной двуколки.

— Но ты же поедешь со мной! Я вообще не понимаю, зачем мы задержались пить кофе. Я не к тому, что мне неприятно твое приглашение, рядовой Кеси. Но ты, разумеется, поедешь со мной, Невар. Я затем и одолжила повозку, чтобы ты…

— Эпини, — перебил я кузину, — еще ничего не решено. Ты забыла, что я осужден за убийство, не говоря уже о других преступлениях?

— Но тебя никто не узнает! Кеси ведь не узнал, а он знал тебя куда лучше остальных и…

— И в любом случае, как я могу явиться в таком виде в Геттис, а тем более — в дом офицера? Что подумают о тебе люди, если ты приведешь к себе человека, одетого как дикарь?

— О, это можно уладить, Невар! Ты слишком много беспокоишься о том, что подумают другие, слишком осторожен! Тебе нужно просто вернуться в город и к прежней жизни. Как долго Эмзил должна тебя ждать?

— Эмзил? Шлюха из Мертвого города? — недоверчиво встрял Кеси. — Она влюбилась в Невара?

Он снял кипящий кофейник с огня и поставил на стол.

— Похоже, ты тут изрядно прибрался, пока меня не было, — заметил он.

— Эмзил — не шлюха и никогда ею не была, — возмущенно выпалила Эпини.

— Я хотел хоть как-то тебя отблагодарить за то, что ты помог незнакомцу, — одновременно с ней пробормотал я.

— Да, мне давно стоило навести тут порядок, я знаю, что хозяин из меня никакой. И простите, если я влез не к месту, госпожа, или ляпнул что-то не то. Просто о ней так говорят. И, видит добрый бог, с прошлой зимы о ней много болтали в городе. Она смотрит на солдат так, словно способна, щелкнув пальцами, обрушить на их головы гнев старых богов. И все время отпускает колкости. Это не завоевало ей ничьей дружбы.

— Если бы ты только знал, что ей пришлось вынести… — начала Эпини.

— Помнишь ту ночь, когда, как все считали, меня растерзала толпа? — перебил я поток ее слов. — Так вот, Эмзил была там. Кое-кто из солдат собирался изнасиловать ее, потому что она была моим другом. Чтобы причинить мне боль, заставить на это смотреть, а потом убить ее на моих глазах. А капитан и пальцем не шевельнул, чтобы их остановить. Это было чудовищно, Кеси. Тогда я сумел ее защитить, но ей этого уже не забыть. И не простить.

— Я кое-что об этом слышал, — кратко ответил Кеси. — Наш полк уже не тот, что прежде. Если на людей так долго давить, некоторые попросту ломаются. Обычно кавалла малость лучше прочих войск, но… Не то чтобы кто-то гордился той ночью, Невар, и капитан Тайер — меньше всех. Не так давно, на богослужении Шестого дня, он говорил о том, как может ошибиться мужчина, доверившись женщине. Мол, даже самая прекрасная женщина в мире может оказаться лгуньей и соблазнительницей, и, если мужчина ей поверит, он способен на ужаснейшие преступления по ее указке. Мол, ни одной женщине нельзя доверять, даже собственной жене. Каждый понял, что он говорит о той ночи. Всех нас — ну, не меня, я давно уже не бывал на богослужениях — потрясло, когда он вдруг не выдержал и разрыдался. Похоже, ее ложь глубоко его ранила. Впрочем, он так и не объяснил, в чем она ему соврала. А под конец заявил, что это должно стать для нас уроком и нам следует жить достойно и не вверять свои сердца никому, кроме доброго бога. И, — Кеси вдруг заметно смутился, — он что-то говорил насчет того, как удачно вышло, что ты совершил другие преступления, заслужив подобную участь. — Он вдруг резко осекся.

— Да уж, удачно, — с горечью проворчал я. — А то бы он и его люди убили невиновного.

Кеси просто посмотрел на меня.

— Кеси, я действительно невиновен. Во всяком случае, в том, в чем меня обвинили. Я этого не делал.

Он серьезно кивнул и поставил на стол три кружки. Две жестяные и одну из толстого фаянса. Он неторопливо разлил по ним горячий кофе, стараясь не всколыхнуть гущу.

— Так лейтенант и сказал, когда пришел сюда расспрашивать меня о том сне, — заговорил он, не глядя на меня. — А мы с Эбруксом обсуждали эту историю, и даже до его прихода она показалась нам чертовски странной… Ох, простите за грубое слово, госпожа.

— Чертовски странная, — сухо согласилась Эпини, заставив Кеси покраснеть, взяла фаянсовую кружку с горячим кофе, осторожно отпила глоток и спокойно спросила, поставив ее на стол: — Так что ты намерен делать? Думаю, ты вполне можешь оправдать себя, если вернешься и решишь этим заняться.

— О Эпини, все далеко не так просто. Ты же и сама это знаешь. Да, я могу оправдать себя — но с тем же успехом меня могут вздернуть, если сперва не запорют до смерти. И даже если нет, мне придется объяснять, как я ускользнул от той толпы, — думаешь, меня сочтут невиновным, если я скажу, что мне помогла магия спеков?

— Им это совсем не понравится, — поддержал меня Кеси. — Солдатам не нравится думать, что кто-то может их обмануть, а Невар одурачил всех. И оставил терзаться виной. Большинство все равно считает, что Невар… ну, вы знаете, с покойной женой капитана. Кое-кто говорит: если она лгала, может, она сама была развратницей…

— Кеси! — резко перебил я его.

Старый солдат осекся и кивнул.

— Верно, — признал он, взял свою кружку с кофе и чуть поморщился — напиток нагрел жесть. — Думаю, вам с госпожой Кестер лучше поговорить наедине. Раз вы родственники, если я расслышал верно, в этом не будет ничего неподобающего. Так что я возьму эту кружку, выйду и маленько посижу снаружи.

— Ох, мы же не станем выгонять тебя из собственного дома, — решительно возразила Эпини и встала.

Держа одной рукой ребенка, другой она схватила меня за плечо и вытащила за дверь. Я едва успел прихватить кружку с кофе. Свою Эпини не без удовольствия оставила на столе.

После полумрака комнаты свет дня снаружи казался очень ярким. Мы подошли к двуколке, и Эпини присела на сиденье. Лошадь с сомнением переступила с ноги на ногу.

— Что ж, — неожиданно заметила Эпини, словно важнее этого ничего не существовало, — это был самый отвратительный кофе, какой мне только доводилось пробовать. Как ты можешь его пить?

— Я в последнее время достаточно голодал, чтобы съесть и выпить все, что мне предложат.

Я отпил глоток. Эпини оказалась права насчет кофе, но я все же проглотил его и попытался совладать с выражением собственного лица. Она сочувственно рассмеялась.

— Мой бедный кузен. Когда мы вернемся к нам домой, я постараюсь это исправить. Мы с Эмзил приготовим ужин посытнее. Теперь, слава доброму богу, мы уже не голодаем. В город наконец пришли фургоны с припасами, так что простой еды вполне хватает: хлеба и каши и всего такого. Да и на огородах у домов начали появляться овощи. Но одно время и я вполне могла съесть все, что угодно. Ой, я тараторю, как белка. Расскажи, как ты сюда добрался? Что с тобой случилось? Как вышло, что ты и не ты в ту ужасную ночь…