Майкл Салливан - Восход империи

Каждый из его соперников-людей по доброй воле шел на сражение, но не этот большой красивый кот. Глядя на предсмертные муки благородного хищника, Адриан впервые почувствовал себя убийцей. Толпа на трибунах неистово ревела: «Галенти!» До этой минуты он до конца не осознавал значения этого слова, и только после смерти тигра слова отца наконец достигли его ушей, но Данбери умер прежде, чем Адриан сумел попросить у него прощения и раскаяться в содеянном. Его терзало чувство вины перед отцом — и перед тигром.

Теперь, когда он ступил на арену, толпа снова кричала: «Галенти!» Они аплодировали и топали ногами.

— Запомните, господин Уэсли, держитесь в тылу и охраняйте Грэди, — сказал Адриан, когда они собрались недалеко от места, где висел череп.

Ворота напротив открылись, и на арену вышли ба ран газель. По вытянувшимся испуганным лицам друзей Адриан понял, что, даже выслушав накануне подробное описание гоблинов, они никак не ожидали увидеть то, что теперь к ним приближалось. Каждому доводилось слышать рассказы о мерзких газель, но никто не думал на самом деле увидеть одного из них — а тем более пятерых сразу в полном боевом облачении, озаренных мерцающим алым светом огромных факелов.

Это были не люди и не звери. Они не были похожи на что бы то ни было, виденное доселе, словно происходили из другого мира. Они двигались быстрее, чем можно было уследить, неестественно сгибая конечности. Они не шли, а будто стремительно плыли по земле на четвереньках, стуча когтями по грязным камням. В темноте их светившиеся изнутри глаза горели болезненным желтым светом, исходившим из овальных зрачков. Согнутые спины играли мышцами, руки были толщиной с человеческое бедро. Ряды острых, как иглы, зубов торчали изо рта во все стороны, словно внутри им было мало места.

Воин и вождь приблизились к центру арены. Они были настолько огромными, что, даже согнувшись, возвышались над Адрианом и Уайаттом. За ними, пониже ростом, шел, пританцовывая и напевая, украшенный разноцветными перьями обердаза.

— Я думал, они должны быть меньше, — прошептал Уайатт Адриану.

— Не обращай внимания. Они раздуваются, как лягушки — пытаются застращать тебя, чтобы лишить уверенности в себе и надежды на победу.

— Им это удается…

— Воин — тот, что слева, а справа — вождь, — сказал Адриан. — Давай я возьму на себя воина, ты — вождя. Постарайся держаться слева, не замахивайся высоко и не подходи слишком близко. Если подойдешь, он, скорее всего, убьет тебя. И берегись стрел со стороны стрелка.

Горящая стрела, пущенная со стены, ударила в центр поля, и тут же раздался барабанный бой.

— Это сигнал к началу битвы, — сказал Адриан, и они с Ройсом и Уайаттом вышли вперед.

Вождь и воин газель ждали их в центре. Оба держали в руках по изогнутому клинку и небольшому круглому щиту. Как только Адриан и Уайатт подошли, гоблины зашипели. Уайатт обнажил саблю, но Адриан намеренно вышел навстречу противнику с мечами в ножнах. Уайатт удивленно посмотрел на него.

— А так запугиваю я!

Еще до того как достичь центра арены, Адриан потерял Ройса из виду. Тот скрылся в тени, куда не доходил свет огней.

— Когда начинаем? — спросил Уайатт.

— Жди звука рога.

Услышав его слова, вождь улыбнулся и что-то затрещал воину, а тот затрещал в ответ.

— Они ведь не понимают нас, да? — задал Уайатт заранее подготовленный вопрос.

— Конечно, нет, — солгал Адриан. — Они просто безмозглые звери. Помни, мы должны выманить их вперед, чтобы Ройс мог зайти сзади и убить вождя. Именно его мы должны убить первым. Он у них главный. Без него вся команда развалится. Просто отступай во время сражения, и он последует за тобой прямо в капкан. Снова послышалась трескотня гоблинов.

Еще две горящие стрелы со свистом вонзились в землю.

— Готовься, — прошептал Адриан и очень медленно обнажил оба меча.

С трибун раздался звук рога.

Уэсли наблюдал за тем, как Адриан и воин столкнулись друг с другом. Раздался звон металла. Однако Уайатт, словно танцор, отпрыгнул назад, держа саблю наготове. Вождь стоял смирно, принюхиваясь к воздуху.

Грэди выпустил первую стрелу. Он целился в кучу танцующих в отдалении перьев, но промахнулся — стрела пролетела довольно далеко от обердазы.

— Черт возьми! — выругался он, закладывая вторую стрелу.

— Целься ниже, — прошипел Уэсли.

— Я никогда не говорил, что я хороший стрелок, понятно?

Что-то невидимое просвистело над ухом Уэсли. Грэди выстрелил еще раз. Стрела упала слишком близко, недалеко от выполнявшего обманный маневр Уайатта, который пытался заманить за собой вождя.

Снова раздался свист.

— Кажется, они стреляют в нас, — сказал Уэсли.

Он обернулся как раз в тот миг, когда Грэди рухнул на землю. Из груди торчало черное древко. Задыхаясь, кашляя и выплевывая кровь, Грэди корчился в судорогах, пытаясь дотянуться руками до стрелы, но оцепеневшие пальцы не слушались его. Просвистела третья стрела и вонзилась в сапог Грэди. Он попытался рвануться в сторону, но стрела прибила его ногу к земле.

Уэсли в ужасе смотрел, как Грэди дернулся в последний раз и замер.

К тому моменту, как протрубили в рог, Ройс был уже довольно близко от обердазы и по лязгу металла понял, что сражение началось. Он обогнул один из разбитых каменных блоков, чтобы подкрасться к шаману сзади, и тут что-то в воздухе насторожило его — гулявший по арене ветер в этом месте отлетал назад, словно встречая на своем пути невидимую преграду. Окинув быстрым взглядом поле битвы, Ройс заметил только четырех газель: вождя, воина, обердазу и стрелка. Убийцы не было. В следующее мгновение его спасла только нечеловечески быстрая реакция. Резко развернувшись, он ударил кинжалом, но Альверстоун рассек пустой воздух. Противника не было видно. Ройс инстинктивно уклонился вправо. Что-то резануло по его плащу. Он ударил локтем назад и был вознагражден столкновением с чем-то твердым и мясистым. Затем это нечто снова исчезло.

Ройс снова развернулся, но так ничего и не увидел.

В центре арены Адриан сражался с воином, а Уайатт заманивал вождя, который все еще не проявлял желания идти в бой. Стрелок выпускал одну стрелу за другой. Возле него продолжал пританцовывать и напевать обердаза.

Интуитивно Ройс почувствовал угрозу и хотел отскочить в сторону, но опоздал. Толстые, мощные руки обхватили его, невидимое тело толкнуло вперед. Он поскользнулся и упал на залитую кровью землю. Удары кинжала не достигали цели, рассекая воздух. Ройс чувствовал, как руки с когтистыми пальцами прижимают его к земле, и извивался, точно змея, не давая нападавшему крепче схватить себя и нанося удар за ударом, но нож встречал лишь пустоту. И вдруг он ощутил на лице горячее дыхание газельского убийцы.