Анастасия Парфенова - Танцующая с Ауте. Трилогия

Да как он...

— Концертов? Да я в жизни не была такой паинькой!

Он потер рукой подбородок, скрывая улыбку.

— Знаю. И ценю. Но, Антея, ты действительно не разбираешься в обстановке. Совсем. Учитывай это.

Ауте. Ауте. Ауте, дай мне терпения! Пауза. Сен-образ усталого отчаяния.

— Ненавижу, когда ты прав.

— О, моя леди, неужели вы меня всегда ненавидите?

— Позер.

— Он самый. — Через минуту: — Как ты его сюда вытащила?

— Соблазнила. — И подначивающая усмешка.

Он драматическим жестом схватился за меч.

— Н-найду. И у-убью. На дуэли.

— Шут!

— К вашим услугам. Так как ты на него вышла?

Я уклончиво отвела взгляд. Деревянная балка у потолка была вся в золотистых прожилках, сплетающихся в свете магических огней. Красиво.

— Понятия не имею.

Он застыл, завернувшись в Вероятности и неподвижность.

— Совсем?

— Я решила довериться интуиции.

— Эль?

Ох, как мне не хотелось отвечать на этот вопрос! Прожилки разлетались и вновь сходились замысловатыми узорами.

— Н-не знаю. Я не ощущала Ее присутствия, но это не означает, что Ее там не было. Я вообще не чувствую ее последнее время. Кажется, эго была просто интуиция. Танец с городом и попытка найти точку фокуса. К мальчику меня привели сны Лаэссе. В некотором роде.

Он осторожно опустился рядом, и матрацы подо мной чуть сместились. Попытался было прикоснуться к волосам, но в последний миг отвел руку. Я смотрела на потолочные балки. Красиво.

— Раньше не случалось такого, чтобы совсем ты не могла определить, почему или как ты что-то сделала.

— Нет.

Мне не хотелось об этом говорить. Я никогда не делала того, чего не хотела, без серьезных причин. Сейчас таких причин не наблюдалось. Вопрос: почему я об этом говорила? Сложный вопрос. Любого другого, кроме Аррека, я бы давно уже послала по дале-екому адресу.

Свет медленно и успокаивающе гас. Аррек легчайшим прикосновением провел по моему лицу, заставляя закрыть глаза.

— Тебе надо поспа...

— Нет!

Он мягко, очень мягко обнял мое напрягшееся тело.

— Антея. Завтра у нас будет тяжелый день. И следующие не лучше. Ты должна быть в форме.

Ненавижу, когда со мной говорят так мягко. Ненавижу, когда со мной говорят так любяще. В голосе Аррека не должно быть страха.

Плавая уже по ту сторону сна, я смутно ощутила, как он поднялся, чтобы вернуться мгновение спустя. А затем прикосновение чего-то металлического, похожего на чешую.

Этой ночью мой муж лег в постель в кольчуге.

Я играла в шахматы с Императором Вселенной. Почему именно с Императором, какой Вселенной и откуда я это знала, было не ясно. Но факт есть факт. Я играла в шахматы с Императором Вселенной.

Шахматы были многомерными. И фигуры в них были очень забавными: не просто движущиеся люди в доспехах, колотящие друг друга мечами или, как в некоторых вариантах, популярных в Ойкумене, пуляющие из лазеров. Фигуры были людьми, нелюдями, кораблями, вместе с экипажами, государствами, коалициями... и то и дело норовили начать своевольничать и действовать не по плану.

В общем, игра была занимательная. А еще более занимательным был диалог с Императором. Даже ради сохранения жизни я не смогла бы вспомнить, о чем мы говорили, но беседа была интересной.

— Шах. — Я передвинула одну из фигур, когти тускло блеснули в призрачном свете.

— Гм... Этот ход не то чтобы нечестный, но совершенно точно этически спорен.

— В войне и в любви...

— Ну что ж. — Он сделал свой ход...

— Это не по правилам!

— О нет, моя дорогая. Еще как по правилам. Просто правила изменились.

Да, я видела. Правила сместились, как блики в трехмерном калейдоскопе, полностью изменив всю картину, спутав всю позицию, однако составляя все ту же стройную, эстетически совершенную мистерию Великой Игры. Только по другим Правилам.

— Ну что ж, — эхом повторила я, — это игра для двоих.

И сделала следующий ход. Вновь сместился великий калейдоскоп.

И полетело. Ходы делались один за другим, четкие, точные, слишком быстрые, чтобы можно было уследить. Я наслаждалась. Я жила. Я видела, как меняется Вселенная, меняются Законы, меняются Правила, видела сплетения измерений и возможностей, стоявшие за каждым перемещением фигур. Мышление, казалось, взорвалось: так необыкновенно ясно и просто давалось осознание всей грандиозности, всей сложности происходящего. Так просто. Так очевидно.

Так прекрасно.

Даже слишком.

К сожалению, я так и не узнала, кто выиграл. Я проснулась.

Аррек швырнул меня на пол, скатившись следом и стараясь прикрыть от разлетающихся по комнате осколков магии. Кровать вспыхнула где-то за границей реальности — сильнейшее парализующее заклятие.

— Именем Его Королевского Величества, вы арестованы!

О-ох. Хорошенький способ пробуждения.

Дарай-князь вздернул меня на ноги, резким толчком направив к двери. Несчастная деревяшка разлетелась мелкими щепками, а за ними мелькали отблески факелов, слышались испуганные, рассерженные и грубые голоса. Сен-образом пополам с ругательством приказала северд-ин не вмешиваться и вообще не выдавать своего присутствия. Те, к величайшему моему удивлению, послушались.

Что происходит!Кажется, этот сен-образ для меня в последнее время стал традиционным.

— То, чего я боялся. Кто-то засек, что Тай приходил к нам, связал это с его вчерашней экскурсией в Замок и разоблачением ди Эверо. И доложил обо всем Его Величеству. А тот, со свойственной ему прямотой, решил сначала поймать всех замешанных в это дело, а потом уже разбираться, кто прав, а кто виноват.

— У нас нет времени удовлетворять его любопытство!

— Согласен.

Мы выбрались наконец в коридор. По стенкам были развешаны оглушенные гвардейцы, а неподалеку стоял недовольно хмурящийся Сергей и меланхолично вкладывал меч в ножны. Секунду спустя к нему присоединилась Нефрит, натягивающая плащ на шелковую, мало что скрывающую сорочку.

Л'Рис и Дельвар ждали у начала лестницы. Все ступени были запружены закованными в облегченные доспехи гвардейцами, внизу эти вооруженные до зубов шкафоподобные мальчики лихо заламывали руки хозяину гостиницы и прислуге, там же ошивалось полдесятка магов в хламидах насыщенных тонов. Большая, выполненная в виде гигантского колеса люстра качалась туда-сюда, заставляя ровный свет магических шаров вздрагивать и прыгать, придавая всей сцене оттенок нереальности.