Робин Хобб - Лесной маг

Я попытался найти оскорбление в его словах.

— Просто упряжь.

— Так и есть. Так и есть.

Он отошел от Утеса. Я покачал головой и тронул поводья.

Я выбирался из города дольше, чем рассчитывал. Улицы были запружены людьми, спешащими к помосту. Половина из них уже успели принять зелье Геттиса; остальные смотрели на меня так, словно не могли поверить, что я всерьез надеюсь проехать на повозке по этим улицам. Солнце уже поднялось довольно высоко, день обещал быть знойным. Я с тоской подумал о лесной тени, пока Утес прокладывал себе путь сквозь толпу, нехотя расступающуюся перед ним. Я остро чувствовал чужие взгляды, но, сидя в повозке, избежать их не мог. Замечания полковника о выдвинутых против меня обвинениях разозлили меня ничуть не меньше, чем его надменное отношение к спекам и их деревьям.

Наконец мы добрались до ворот форта. На широких улицах снаружи было заметно меньше пешеходов. Я убедил Утеса перейти на рысь, и вскоре мы выехали из города, оставляя за собой лишь клубы пыли. Я сожалел, что мой конь не может бежать быстрее, но он всегда отличался скорее выносливостью, чем резвостью. Мы ехали вперед, и гнев кипел во мне. Разозлил меня командир, но вскоре ярость распространилась и на весь мой народ. Мой разум опережал тело, представляя, как я распрягу Утеса и сразу же отправлюсь в лес на поиски Джодоли. Меня мучил стыд за новости, которые я вынужден буду ему сообщить. Размышления о том, как остановить строительство дороги и кого я могу привлечь на свою сторону, боролись с вкрадчивым подозрением, что я собираюсь совершить нечто предательское. Я отмел эти мысли в сторону. Я убедил себя, что остановка строительства до тех пор, пока дорогу не удастся направить в обход Геттиса, пойдет на пользу и спекам, и гернийцам. У меня появилась смутная надежда. После того как я предупрежу Джодоли, что нам нужно что-то сделать, чтобы спасти древние деревья, я найду способ поговорить с доктором Фраем. Ироническое замечание полковника Гарена может принести неожиданные плоды, если удастся склонить саму королеву к нашей точке зрения.

Впереди я заметил одинокую женщину, шагавшую по разбитой дороге. Как странно, что в день празднеств она уходит из Геттиса. Она опустила голову в шляпке, чтобы солнце не слепило глаза, и изящно приподнимала подол голубого платья, чтобы оно не испачкалось в грязи. Я любовался ее стройной фигуркой, а когда мы приблизились к ней, направил Утеса в сторону, чтобы она не задохнулась от пыли. Я подумал, что поступил правильно, но, когда я проезжал мимо, она что-то закричала. Лишь когда я обернулся через плечо, я узнал в ней Эмзил. Я придержал Утеса и подождал, пока она нас догонит.

— Невар! Я как раз шла к тебе! — сообщила она, забираясь на сиденье рядом со мной.

Я, как мог, сдвинулся в сторону. Однако ей все равно достался самый краешек сиденья. Я не мог не отметить, как мило она одета. На голубом платье ни пятнышка, ни заплатки. Даже белые манжеты и воротник сохраняли свежесть только что выпавшего снега. Широкий черный пояс охватывал талию, подчеркивая пышные бедра и высокую грудь.

— Ну? — едко спросила она, и я осознал, что пристально на нее уставился.

Я опустил взгляд.

— Прости. Просто сегодня ты выглядишь такой хорошенькой. Такой чистой и свежей.

Повисло долгое молчание. Я искоса глянул на нее, чтобы проверить, как сильно она на меня сердится. На ее щеках вспыхнул румянец.

— Спасибо, — заметив мой взгляд, пробормотала она.

Снова повисла тишина.

— Ты собиралась меня навестить? — наконец напомнил ей я.

Какими бы ни были намерения Эмзил, я решил, что должен ее отговорить. Мне нужно было в лес, но я не мог просто уйти и оставить ее в доме. Сказать ей, что у меня нет на нее времени, казалось слишком грубым, а отправить обратно в город и того хуже.

— На сегодня у меня порядком работы, — начал я, пытаясь придумать, как выразиться повежливее, но в итоге выпалил прямо: — Времени на гостей у меня будет не много.

Она фыркнула и выпрямилась.

— Как и у меня, сэр! Я лишь исполняю поручение. Уж не знаю, при чем тут вы, но лейтенант Спинрек хотел, чтоб вы знали, что спеки собираются сегодня устроить танец Пыли. Он отозвал меня в сторону, когда это рассказывал. Более того, он счел это достаточно важным, чтобы вызваться приглядеть за моими детьми, пока я схожу к вам. Мне не слишком-то этого хотелось, поскольку госпожа Эпини все еще зеленеет при виде пищи, а дети ужасно расстроились от мысли, что пропустят музыку, и спекский танец, и прочие празднества.

— Танец Пыли? Сегодня спеки устраивают танец Пыли?

— Это часть приветственной церемонии для инспекции. Спеки пожелали выступить перед ними.

Прежде чем она договорила, я дернул поводья. Резко развернув Утеса, я послал его галопом.

Эмзил вскрикнула, одной рукой крепко ухватившись за сиденье, а другой придерживая шляпку. Ей пришлось повысить голос, чтобы перекрыть скрип повозки.

— Помедленнее! Слишком поздно их останавливать. Скорее всего, ты даже не застанешь танца. Я говорила об этом лейтенанту, но он настоял, чтобы я все равно тебе сообщила.

Тележку сильно тряхнуло, и она оставила шляпку на произвол судьбы и сжала мою руку.

— Невар! Помедленнее! Я же говорю — уже слишком поздно.

Я не обратил на ее слова внимания.

— Это вопрос жизни и смерти, Эмзил. С помощью танца Пыли спеки распространяют чуму! Все, кто смотрит на танец и вдыхает пыль, заболевают. А от них заражаются остальные.

— Это безумие! — закричала Эмзил. — Невар, придержи лошадь! Придержи, или я спрыгну! Это безумие!

Ее голос звучал так искренне, что я послушался. Как только Утес перешел обратно на рысь, Эмзил выпустила мою руку и снова ухватилась за шляпку.

— Эмзил, я понимаю, что это кажется тебе безумием, но это правда. Именно так я заболел чумой. Спинк… лейтенант Спинрек заразился так же. Я уверен. Думаю, для этого они и танцуют — чтобы заразить и убить нас.

Едва я понял смысл собственных слов, мне показалось, что меня предали дважды. Да, именно для этого они танцевали, и особенно сегодня. Они убьют аристократов и генералов так же, как и простых солдат. Их цель — проверяющие, точно так же, как в свое время была Академия. И оба раза я невольно подсказал спекам, куда им выгоднее ударить. Да, меня дважды предали оба моих народа: сначала гернийцы, а теперь спеки. Они будут находить способы повредить друг другу, а я буду испытывать боль обеих сторон.

Утес фыркнул, потряс головой и перешел на шаг. Я не стал ему препятствовать. Теперь я думал только о тех людях, которых мог защитить, и резко повернулся к Эмзил.

— Послушай меня. Пожалуйста, поверь мне, это очень важно. Я отвезу тебя к дому лейтенанта Спинрека. Тебе придется показать мне дорогу, и я не хочу пробираться сквозь толпу. Как только мы туда доберемся, ты должна будешь войти в дом и оставаться там. Ты понимаешь, насколько это важно? Ты должна оставаться в доме вместе с детьми и не выходить в город. Если я прав, к завтрашнему дню люди начнут заболевать. Держись от них подальше. И держи подальше детей.