Тамара Воронина - Приносящая надежду

— Ну чего тут? — осведомился один. Бабулька бросила капусту и, отчаянно жестикулируя, принялась рассказывать… примерно как Лена о Дубровском. Витька спокойно объяснил:

— Да вот монашку за горло схватил — вон у нее пятна красные на шее, да еще ножиком махал.

Омоновец растерянно повернулся к Лене.

— Ух ты… это… мамаша… то есть сестрица, может, скорую вызвать?

— Нет, спасибо, — ответила Лена. — Все в порядке.

— Чего он к вам привязался-то?

Девушка подала Лене платок. Ну да, она же сидела на качелях, накинув на плечи черный платок! А тут он свалился. Лена поблагодарила улыбкой и быстро обмотала голову. Черт его знает, как монахиням положено платки повязывать, ну так и в толпе этого тоже никто не знает.

— Даже и не знаю. Привязался вот. Сначала за руки хватал, тащил куда-то, потом вот за горло. Может, он болен?

Корин рванулся и негуманно получил еще раз.

— А точно — псих! — обрадовался качок. — Я понимаю, вот к девушке приставать, но уж к монашке-то западло, правда, мамаша?

Правда, правда, сынок, подумала Лена, и пусть мои благословения тут не действуют, я очень хочу, чтобы твоя жизнь сложилась хорошо, и твоя, бабушка, пусть внуки тебя любят и балуют, а ты, девушка, чтоб замуж вышла за миллионера — и по взаимной любви, а вас, мальчики, чтоб в звании повысили и премию дали за обезвреживание маньяка, и всем, кто хоть как-то помог, привалило хоть немного счастья.

Вызвали милицию, толпа рассосалась, но свидетели остались, что Лену, признаться, удивило. Пока улизнуть не удавалось, она все еще была в центре внимания, а устраивать исчезновение на глазах у всех не хотелось. Раз уж я здесь, надо позвонить домой!

— Витя, — позвала Лена, — можешь мне на минутку одолжить мобильник? Хочу домой позвонить.

— Мы знакомы? — удивился Витька. Он меня не узнал. Не узнал. Длинные волосы, платье и цвет лица? Нет, тут что-то гораздо большее. У него даже тени узнавания не мелькнуло.

— Ой, простите, когда-то мне вас Верочка Долинская показывала, а потом столько о вас говорила, что я и решила, что мы знакомы.

— Да что ж извиняться-то? — улыбнулся Витька, вытаскивая телефон. — Веркины подружки всегда тетки славные, уж она-то выбирать умеет. Вот, звони сколько надо. У меня тариф льготный, не стесняйся.

Лена отошла к стене Центробанка. Вон на этом самом месте заговорил с ней так не понравившийся поначалу мачо с мечом с выразительно потертым эфесом, который Лена приняла за шпагу. Она оглянулась. Нет. Не дрожит воздух в прозрачном кресте из самого прочного материала, не сматывает палач длинный кнут, а, как и положено, смотрит в светлое центробанковое будущее гранитный Ильич со всей компанией…

— Слушаю.

— Мама?

— Девушка, вы, вероятно ошиблись.

Лена помолчала секунду. Так. Приехали.

— Простите, а Лена Карелина — не ваша дочь? Вы не Валентина Дмитриевна Карелина?

— Я Валентина Дмитриевна Карелина, но у меня никогда не было дочери Лены. Вам в справочной давали номер? Знаете, есть Валентин Дмитриевич Карелин, вот может, эта Лена его дочка? К нам уж сколько раз звонили, путали.

Да. Звонили и путали. Регулярно. Валентин Дмитриевич был востребованным человеком, куча народу находила его номер в «Дубль-ГИС» и умудрялась не заметить, что фамилии Карелин и Карелина малость различаются.

— Может быть. Простите, Валентина Дмитриевна. А у вас не было детей?

— Не было, милая. Так уж жизнь сложилась.

— Я вас понимаю. У меня тоже нет.

— Ну, у вас-то голос совсем молодой, еще будут.

— Передайте привет Андрею Георгиевичу. До свидания.

— Передам, конечно. А от кого?

Лена отключила мобильник — автоматически, голова забыла, как это делается, а руки помнили — и некоторое время тупо наблюдала за высокомерной девахой в «пыжике», то есть «пежо». Обезьяна с гранатой. Самая настоящая. А откуда название машины всплыло? Что у нас получается… Значит…

— Спасибо, Витя.

Она протянула Витьке телефон. Подоспевший мент строчил протокол и выпытывал у Корина Умо фамилию, имя, отчество, прописку и род занятий. Скоро до нее дойдет очередь. Эльф не отвечал, сверля Лену взглядом, в котором были все чувства мира. Негативные. Лена улыбнулась на прощание и, воспользовавшись тем, что Витька отвернулся, послала Корину воздушный поцелуй и сделала Шаг. Забавно, у нее даже тени сомнения не возникло, что она сможет. Легко.

Легко и вышло. Парк был пуст. Ветер гонял по золотистой набережной желтые и красные листья. С опавшей листвой не боролись, по крайней мере до тех пор, пока она вся не опадала. Тогда, если не еще не лежал снег, листву убирали с мостовых, но не с газонов. И уж точно никогда не жгли. Набережная терялась вдали.

Уже смеркалось, потому Лена заторопилась к освещенным улицам. Правда, даже в центре Сайбы света было побольше. Тауларм был эльфийским городом, а эльфов сумерки не пугали. Хорошо им, как кошки видят, а Лена способна спотыкаться на каждом шагу.

Она не узнавала Тауларма, и даже думать боялась, почему. Улицы были ровно вымощены, тоже отсвечивали золотым, но Лена знала, что тут не обошлось без магии, золотистый мрамор или что-то в этом роде использовали только для облицовки стен. Как Ларм был синим городом, так Тауларм — золотым. Без всякого золота. Вот разве что осеннее буйство деревьев… Город был дьявольски красив. Или ангельски — кому что нравится. Прост и изящен. Стремление эльфов к гармонии позволяло строить большой город без всякого генерального плана, но продуманно и в едином стиле. Наверное, какому-нибудь авангардисту однообразие вкуса показалось бы скучным, но Лена авангардизма не любила. Но ведь что интересно: эльфы не повторили Ларм, сознательно оставив прошлое там, где ему и место, — в прошлом.

А этого не было. Где-то здесь когда-то стояла ее палатка, потом на этом месте разбили скверик, а теперь в этом скверике стояло нечто — беседка, ротонда, черт знает, как называется это строение. Легкая, изящная, увенчанная шпилем, а эльфы вообще-то шпилями не злоупотребляли. Получилось воздушно, будто вооружение стремилось вверх, а резные решетки его не пускали. Ох ты, не резные — кованые. Лена погладила холодный золотистый металл. Какой-то сплав придумали.

Около беседки без музыки танцевала вальс парочка эльфов. Совсем юные. Лет по двадцать — в это время они даже за руки держатся нечасто. Лица их были совершенно счастливые и столь же совершенно влюбленные. Заметив Лену, они остановились, засмеялись.

— Нравится? — приветливо спросила девочка. — Это самое красивое место Тауларма. Когда-то, когда наши родители только пришли из Трехмирья, здесь стояла палатка Аиллены. Ты, наверное, не знаешь, ты тогда еще и не родилась. Мы, конечно, тоже. А танцевали мы танец Аиллены. Она принесла его в Сайбию. Слышала?