Скотт Линч - Обманы Локки Ламоры

— Пока не знаю, — честно признался Локки. — В нужный момент появится какая-нибудь идея. До сих пор эта тактика меня не подводила… Все, я побежал. Я знаю, Жеан, что ты все равно пойдешь к Плавучей Могиле, но во имя всех богов прошу тебя — спрячься где-нибудь поблизости и даже думать не смей туда соваться! Понял? Ты сейчас не в том состоянии, чтобы ввязываться в драку, — он обернулся к пленнику. — Что за боец капа Разо?

— Смертельно опасный, — еще шире ухмыльнулся контрмаг.

— Ясно… Так что, Жеан, не рискуй попусту. Я разберусь с ситуацией на празднике и попытаюсь успеть к Плавучей Могиле. Если не получится — значит, не судьба. Все равно мы рано или поздно его поймаем. Но если я успею… и если он окажется на месте…

— Локки, это не шутки. Позволь мне, по крайней мере, пойти с тобой. Если Разо имеет хоть какие-то навыки обращения с клинком, он вмиг выпустит из тебя все потроха.

— Хватит спорить, Жеан. Все равно от тебя сейчас проку немного. Что касается меня, то я в нормальной физической форме, я ужасно зол и достаточно безумен для подобной авантюры. Так что поглядим, кто кого! Мне пора, — пожав руку Жеану, он направился к выходу, но у двери остановился. — А что до этого подонка, то отруби ему все-таки язык.

— Но ты же обещал! — завопил контрмаг. — Ты мне обещал!

— Послушай, ты, дерьмо… тебе я ничего не обещал! А вот своим мертвым друзьям, наоборот, дал вполне определенное обещание.

С этими словами Локки скрылся за парусиновой занавеской. Жеан снова взялся за нож и начал прокаливать его над огнем. Удаляясь по улице, Локки слышал затихающие вопли Сокольничего. Свернув на север, он легкой трусцой припустил к Холму Шепотов.

Время уже близилось к половине девятого, когда Локки снова остановился на каменной мостовой перед Пятью башнями. Ему нелегко далось это маленькое путешествие по городу. С одной стороны — толпы перепивших гуляк с явно отключившимися чувствами и мыслительными способностями, с другой — чрезмерно бдительный патруль на входе в Альсегранте. В конце концов ему удалось-таки убедить стражников в том, что он законопослушный адвокат, спешащий на встречу с другом, приглашенным на герцогский праздник. Немалую роль в этом сыграл «подарочек по поводу летнего солнцестояния» — золотой тирин, который перекочевал из рукава Локки в карман алчного сержанта. Как бы то ни было, он все же добрался до Воронова Насеста. До Лжесвета оставалось чуть больше часа, небо на западе уже начинало алеть, а с востока наливалось предвещающей ночь синевой.

Не сбавляя темпа, Локки принялся прокладывать дорогу через скопище карет и паланкинов. Застоявшиеся лошади ржали и били копытами. Многие из них тут же облегчались, и нарядная площадь — самая большая и ухоженная в Каморре — была тут и там залита конской мочой. Кучера, лакеи и носильщики, сбившись в тесные группы, болтали, закусывали и то и дело поглядывали вверх на Пять башен, чьи стены из Древнего стекла полыхали в закатных лучах самыми причудливыми оттенками.

Локки был настолько поглощен раздумьями, как подольститься к слугам у подъемного механизма, что даже не заметил подошедшего Конте. Спохватился он лишь тогда, когда одна сильная рука — а Конте был намного выше и сильнее Локки — схватила его сзади за воротник, а другая приставила нож к ребрам.

— Никак мастер Фервит? — произнес знакомый голос. — Благодарение богам за их милость! Не говори ни слова, заткнись и следуй за мной.

Конте грубо повел, почти поволок его к ближайшей клети. Локки узнал черный лакированный ящик с плотно занавешенными окошками — несколько часов назад в этой самой клети он поднимался на вершину башни в обществе супругов Сальвара.

Сейчас его грубо швырнули на одну из скамеек. Конте запер дверь и уселся напротив своего пленника, по-прежнему держа наготове стилет.

— Прошу вас, Конте, — заговорил Локки обычным голосом, отбросив вадранский акцент. — Мне необходимо поскорее попасть в башню. Все, кто там находится, в большой опасности.

Он даже не подозревал, что из сидячего положения можно нанести такой удар ногой! Однако Конте восполнил этот пробел в его образовании. Тяжелый башмак телохранителя послал Локки в дальний угол клети. Он немедленно почувствовал вкус крови во рту — вот черт, похоже, язык прикусил! В голове звенело от удара о деревянную стенку.

— Ты, дерьма кусок, признавайся, где деньги!

— У меня их забрали.

— Звучит не слишком правдоподобно. Шестнадцать с половиной тысяч золотых крон?

— Вы неточны в своих подсчетах. Необходимо прибавить стоимость посещения Речных Игрищ — еда и всяческие развлечения…

Снова молниеносное движение тяжелого башмака, и Локки отлетел в противоположный угол клети.

— Ради богов, уймитесь же, Конте! Нет у меня этих денег! Говорю вам, их украли у меня самого! Но сейчас это абсолютно неважно!

— Позвольте-ка мне кое-что объяснить вам, мастер черт-вас-побери-Фервит. Мне довелось побывать на Холме Богов. Это случилось давным-давно, я тогда был моложе, чем вы сейчас.

— Рад за вас, но у меня нет вре… — начал Локки — и схлопотал новый пинок. Нет, с этим человеком абсолютно невозможно разговаривать!

— Так вот, мне довелось побывать на Холме Богов, — продолжил Конте. — И я был тогда чертовски молод… наверное, самый молодой из копейщиков в войске герцога Никованте. Просто-напросто желторотый юнец, перепуганный насмерть, до мокрых подштанников. Нам там пришлось туго — со всех сторон нас обложили вераррцы и конница Безумного Графа. Мой командир оказался по уши в дерьме — без лошади, которая куда-то ускакала, с зеленым необстрелянным помощником. Большинство каморрских рыцарей попросту сбежало с поля боя, спасая свою шкуру. Собственно, так сделали все… за одним чертовым исключением.

— Послушайте, все это, конечно, интересно, — запротестовал Локки, поднимаясь со скамьи, — но сейчас…

Угрожающе взмахнув клинком, Конте заставил его сесть на место, после чего продолжил свой рассказ.

— Этим исключением был барон Иландро Сальвара. Он сражался, как черт, пока его лошадь не пала под ним. Барон получил четыре раны, с поля боя его утащили волоком, за ноги. И если все прочие аристократы обращались с нами, как с мусором, то Сальвара едва не сдох, пытаясь защитить своих солдат… После войны я несколько лет прослужил в городской страже, но очень скоро мне это надоело — кругом одна большая куча дерьма. И тогда я отправился к старому дону Сальваре и рассказал, что видел его на Холме Богов. Я сказал ему, что там, на Холме, он фактически спас мою долбаную жизнь… и остаток ее я хотел бы посвятить служению ему, дону Сальваре, если он, конечно, согласен. И он согласился и взял меня на службу. А когда старого барона не стало, я остался в доме с его сыном Лоренцо… Сидеть! Сделай еще только шаг к двери, и, клянусь, я выпущу из тебя всю твою наглость вместе с кровью! Теперь я присматриваю за Лоренцо… — в голосе старого слуги прозвучала неподдельная гордость. — Он, конечно, скорее деловой человек, чем воин. Но вот что я тебе скажу: этот парень сделан из того же теста, что и его отец. Как он ринулся в ту чертову аллею, где вы, дерьмецы, разыграли свой спектакль, с одной шпагой в руках! А ведь он верил, что на тебя, засранца, напали настоящие разбойники, хрен вам всем в душу! И как, совесть не мучит? Отвечай: ты ГОРДИШЬСЯ своим поступком, падаль? Гордишься, что обвел вокруг пальца человека, который пытался спасти твою никчемную жизнь?