Людмила Минич - Земля вечерних звёзд

Вот и не заметила Ак Ми Э в радостях своих туч вокруг нее.

Они пришли втроем: Матушка, Старейшина, еще почтенный Ак Там Ун – от Старших Круга. Позвали на Круг вместе с дитем, торжественно, аж сердце сжалось. Ак Ми Э подняла Тин Ло на руки, пошла за ними с тяжестью внутри, как пленница.

На Круг собрался весь поселок. Костер пылал, отдавая во все стороны жаром. Солнце припекало, весна уже к лету поворачивает. Сегодня даже все Старшие пришли. И Ак Там Ун теперь в Кругу, этой зимою освободившееся место занял. Много стариков умерло, ох, много!

Старейшина поднял свой посох.

– Сегодня вы собрались на Круг Рода И Лай! – крикнул в толпу. – Люди И Лай, чего вы хотите?!

Все молчали. Вдруг гудение костра прорезал женский крик:

– У меня дитя умерло! Подлая! – И рыдания. И тут же молчанье прорвалось, как нарыв.

– Здоровья, здоровья нашим детям!

– И нам тоже! Старикам тоже еще пожить охота!

– Много мяса, много зерна, много шкур!

– У меня брат от огневки помер в эту зиму!

Люди выкрикивали все, что им только приходило в голову. Старейшина долго слушал, потом поднял посох, призывая к молчанию.

– А в чем вините ее, почему на Круг И Лай призываете? – Ин А Тал указал на Ак Ми Э. – Кто говорить будет?

Толпа замешкалась. Вперед протолкалась Нин Эсэ, извечная забота Ак Ми Э, вылезла из толпы, смерила Ак Ми Э тяжелым взглядом.

– Что ж, и я могу! Коли у мужчин наших смелости не хватает!

– Говори, Нин Эсэ! – кивнул Старейшина. – Только думай вперед – каждое слово твое духи слушают!

– А что я?… – На мгновение растерялась женщина. – Я духов почитаю!… Хоть меня Хранительницы не воспитывали никогда! Так вот, люди И Лай! – огляделась она по сторонам, ища поддержки. – Нам духи счастье да процветанье Рода пообещали. Так было? Так. О том мы от наших Старших узнали. Потому нам Тин Ло и подарили предки И Лай. Да только уговор был: духов слушаться, чтоб не осерчали, не наказали, счастье наше не отобрали. Иначе все одному достанется, тому, кто нарушит уговор. Самому жадному, стало быть. А кто у нас о себе только печется, не желает в Род вернуться, как все люди зажить, особняком стоит? Ак Ми Э! Она всю удачу Тин Ло забирает, от Рода отрывает. Вон какая стала. А моя Су Ни Сэ сохнет и сохнет. Нет в ней силы ребенка выносить. Как выкинула тогда, так и не может зачать теперь! Вот! – выкрикнула она.

– Ты погоди про Су Ни Сэ! – оборвал Старейшина. – Говори, какая вина на ней и что люди И Лай требуют.

– Какая… Я ж говорю! Всю удачу Тин Ло себе забирает! Потому что с Родом со своим не хочет жить. Надо ее… это, заставить всем Родом… коли не хочет. Или… совсем… – она начала запинаться, – коли желает, пускай сама с собой и живет, а Тин Ло забрать у нее… Пускай он в Роду живет, с нами… наше солнышко! Его каждый у себя приветить рад!

Тин Ло громко заплакал. Ак Ми Э обмерла, руки чуть не упали, как у неживой. Хорошо еще, сына удержала. Как же так?

– Где же это видано? – начала она. – Где видано, в каком таком Роду, чтобы дитя от матери отрывать? Не плачь, не плачь, маленький… цветочек мой… – наклонилась к надрывавшемуся Тин Ло, тот перестал реветь, принялся подхныкивать. – Это так вы себе счастье хотите добыть – дитя малое обездолить? Да кто же из нас жадный, а, Нин Эсэ? Да и все совсем не так было, как ты говоришь! Иное говорили духи! Не было тебя там, вот и переврала все к своей пользе, к своей выгоде! Не было уговоров никаких, духи указали только… что люди И Лай все потерять могут, все упустить. Сами! Вам жить, вам решать – так сказали духи. Вот вы сразу первым делом и решили: чтоб удачу не выпустить, духам показать, как вы о Тин Ло печетесь-заботитесь. Да только не о Тин Ло вы обеспокоились, не о счастье его, не потому его привечали, что всем он так приглянулся, а потому что вам другое мерещилось! Кому что! Кому зерно, кому мясо, кому, как тебе, ребеночек для Су Ни Сэ!

Женщина уже набрала воздуху в грудь, чтобы разразиться ответным криком, но Старейшина поднял посох, поглядел сурово. Нин Эсэ не осмелилась перечить.

– Ты вот все о ребеночке для своей Су Ни Сэ мечтаешь, – продолжала Ак Ми Э. – А знаешь, почему нет его до сих пор? Я тебе уж говорила две весны назад… Говорила или нет? Не помнишь? Это твоя ненависть да злоба ее нутро сушит, Нин Эсэ! Думаешь, я не слышала, как ты дочку свою ее же бедою попрекаешь? Твоя, Нин Эсэ, твоя собственная, а не моя в том вина!

Нин Эсэ побагровела. Если б не на Кругу – давно бы бросилась на Ак Ми Э. Старейшина то и дело вздымал вверх посох, останавливая крики разбушевавшейся толпы.

– И все вы, люди И Лай, – Ак Ми Э обвела взглядом толпу, – все вы только с тех пор и думаете, что об удаче своей, ждете ее, надеетесь, а коли не идет она, то злиться начинаете. И чем дальше не идет – тем больше злитесь. Да только Тин Ло моего вам боязно за то ненавидеть, потому вы против меня и обернулись. Не уходила я никуда из Рода, не отрывалась ни корнями, ни ветвями! Это вы измыслили, чтобы про это только и думать, чтобы смотреть широко открытыми глазами, а главного не примечать. Это вы сушите дерево Тин Ло! Да еще всем Родом навалились, со всеми своими чаяньями! Со всеми бедами своими, со всеми надеждами и ожиданьями, со всей своей ненавистью!

Шум в толпе нарастал. Даже посох Старейшины уже не спасал.

– Люди И Лай! – выкрикнул он. – Духи вместе с вами на Кругу! Не мы закон устанавливали, не нам менять! Пока Ак Ми Э говорит, надобно слушать!

Махнул посохом, и гомон немного поулегся. Девушка благодарно взглянула на него.

– Это вы новый тин-кос сушите, это вы расти ему не даете! Да только чем больше стараетесь – тем меньше преуспеете! Духам вас и наказывать-то нечего, вы и сами справитесь! Потому-то они и молчат, потому не указывают больше. Один раз сказали – и хватит! А что, коли духи не хотят того, чего вы добиваетесь! Ведь я же дала согласие на приворотный ритуал! Дала! Что же духи не откликнулись? Или у Матушки сила теперь не та? Значит, не нужны духам мои жертвы! А теперь вы и вовсе не вправе у меня дитя отнять, потому что отец его возвращается. Духи мне сказали! Коль мне не верите, то у Матушки спросите! Закон предков твердый: никто отнять дитя не может у отца с матерью, если они закона не нарушили! А никто из нас, ни я, ни Сан Хи Э, не шел против закона И Лай!

Выпалила все, аж задохнулась. Откуда слова только взялись! И чего ей снова вздумалось людей мутить? Их собственными червяками попрекать? Нет, не ее эти слова, как будто выдавленные помимо воли.

– Вон как заговорила! – закричала Нин Эсэ, наконец получив право рот открыть. – Да кто тебе поверит-то! Где он, твой Сан Хи Э! Давно небось забыл про тебя в своей Адия! Да и чужой он нашему Роду! Потому и духам нашим до него дела нет!