Рыбалка в море Демонов - Майкл Ши

о том, откуда пришел и куда намеревался пойти. У меня начисто вылетело из головы, что я – владелец сокровищ, способных потрясти королей. Ветер свободы возносил мою душу к небесам, я был новым, только что рожденным человеком в только что сотворенном мире.

Еле слышная музыка достигла моего слуха и привела меня в чувство. Это был обрывок плясовой мелодии, которую кто-то неумело наигрывал на грошовом свистке. Я повернулся и пошел назад, к главному зданию.

Снаружи, под балконом Костардовой конторы, где Ангильдия разбила когда-то небольшой газон, расположились на отдых двое вооруженных мужчин. На земле между ними был расстелен плащ, на нем лежали несколько ломтей хлеба и сыр. Ребята они были дюжие, но в тот момент явно расслабились, отложив пики и круглые щиты в сторону. Да и вообще воинами они скорее всего были весьма посредственными, так как даже не заметили моего приближения. Ну ничего, в дороге сгодятся. Правда, они наверняка получили приказ оставаться на своем посту, но ведь их, подумал я, нанял крохобор Костард. Улыбнувшись, я развязал самый маленький кармашек своего пояса.

– Привет вам, молодцы! – сердечно воскликнул я. Они подскочили; музыкант едва не проглотил свою свистульку. – Почтенный Костард, – при упоминании его имени я вскинул руку в салюте, который сделал бы честь и королевскому двору, – послал меня к вам с первой половиной вашей увеличенной платы и новыми инструкциями.

Они уставились на меня, ярко-оранжевого дикаря в коротенькой кожаной юбочке, которая больше подошла бы кочевнику, в кожаном поясе со множеством карманов и вооруженного чуть ли не до зубов. Эфес Бодрого Парня выглядывал из-за моего левого плеча, рукоятка Старого Кусача – из-за правого, четыре копейных древка высовывались из колчана на пояснице. Кроме того, на поясе у меня висел кинжал, дубинка с рукояткой в виде кастета для ближнего боя и праща с мешочком свинцовой дроби. Они перевели было взгляд на свое оружие, но тут же отказались от этой мысли. Однако стоило мне положить по стопке тяжеленьких ликторов в ладонь каждого из них, как тревога тут же улетучилась из их глаз.

– Костард послал тебя с новыми распоряжениями для нас, – эхом повторил один из них мои слова, робко кивая. Я видел, что ему не терпится спросить, где сам Костард, – тоже в шахте, откуда, совершенно очевидно, только что вышел я? Но, почувствовав приятную тяжесть золота, он кивнул более решительно.

Его звали Класкат, он был поспокойнее своего напарника. Они с Клоппом носили прически, модные среди молодежи лучших скотоводческих семейств Сухой Дыры: по всей голове волосы сбриты начисто, и только на самой макушке коротенький ежик стоит дыбом, точно у короткошерстной древесной кошки. Класкат припомнил, что, кажется, Мастер Костард упоминал о каких-то товарищах, которые еще остались в шахте.

– Но он ничего не говорил, то есть я не помню, чтобы он говорил о новых приказах…

– Отбросьте сомнения. Вот эта добавка к вашей изначальной плате – о, пожалуйста, пожалуйста! – должна компенсировать необходимость совершения небольшого путешествия. Нам нужно доставить тяжелый груз в гавань Кайрнские Ворота. Вы поедете с нами в качестве вооруженной охраны. Кстати, погода стоит как раз для путешествий, просто лучше некуда. Так свежо! И солнечно к тому же!

– А-а, э-э, да, день и в самом деле замечательный. А как нам называть вас, господин?

– Ниффт, просто Ниффт. А моего товарища будете называть Барнар, его так зовут. Наша первая задача – послать ему вниз как можно больше прочного полотна и веревок для упаковки груза. А он отправит нам наверх тюки, которые мы и повезем. В них – восковые выделения, которые мы соскребли с боков личинок. Этот продукт входит в состав экзотических притираний и благовоний. – Ребята со знанием дела кивнули. Я продолжал: – Скажу откровенно: наша поклажа стоит почти сто мер золота, – видите, насколько я вам доверяю? – потому-то нам и требуется пара вооруженных сопровождающих.

– Что ж, почтенный Ниффт, мы с Клоппом уже успели два-три раза обежать вокруг корраля, – скромно улыбнулся Класкат, из чего я заключил, что на жаргоне обитателей Сухой Дыры это означает, что они уже побывали в кое-каких переделках и знают, почем фунт лиха.

– Я понял это сразу, как только вас заприметил, – ответил я.

XXIV

Дыру Сухую страшно наказали:

Перевернули, истоптали и навозом забросали.

У Класката и Клоппа в Сухой Дыре было много родственников и знакомых, которые работали на окрестных шахтах, – там, собственно, Костард и нанял их самих. Первым делом мы отправили их через ближайший горный хребет на шахту «Счастливый Сальник», где, с присущим выросшим в скотоводческом городе людям здравым смыслом, они взяли напрокат девять костлявок, шесть – чтобы запрячь в тяжеленный грузовой фургон шахты «Верхняя», и еще троих – под седло. Костлявками в тех краях величают миниатюрных титаноплодов, достаточно быстроногих для верховой езды, но в то же время широких в плечах, что позволяет использовать их для транспортировки довольно значительных грузов.

Тем временем мы с Барнаром познали радости омовения в чистейшей воде горных ключей и опьянение небом и солнцем, чье тепло облачало наши тела в истинно королевские одежды, к великолепию которых мы никак не могли привыкнуть. Даже принявшись за погрузку в фургон поднятых из шахты сокровищ, мы все никак не могли перестать глазеть по сторонам, и, то и дело отвлекаясь от своего занятия, размахивали руками и громко восхищались сиянием утра. Класкат и Клопп наградили нас двумя-тремя странными взглядами, но промолчали и продолжали старательно делать свое дело. Мы с Барнаром взяли на себя всю работу по погрузке, и все же массивные тюки, полные драгоценных артефактов из кованого металла, камней, монет, золотых и серебряных слитков, оказались чрезмерно шумными: все время, пока мы их поднимали, переносили, укладывали в фургон и привязывали для надежности веревками, они не переставали греметь, звенеть и брякать, ударяясь обо все подряд. Короче говоря, звуки, которые они производили, менее всего напоминали о восковой массе, собранной с боков личинок. Наши помощники тактично делали вид, будто ничего не заметили, но почтения к работе у них явно прибавилось, что сказывалось в каждом их движении.

Во второй половине дня мы тронулись в путь: Барнар на облучке фургона, с поводьями в руках, я – впереди, во главе нашего маленького отряда, Класкат и Клопп замыкающими. Мое состояние, мое умопомрачительное богатство, от которого меня самого бросало в жар, наконец-то обрело четыре колеса. И теперь даже шайка бандитов-малолеток могла завладеть им при благоприятных обстоятельствах. Вот когда