Дженни Вурц - Проклятие Деш-Тира

— Я жил ради этой минуты.

Потом, чувствуя, что Аритон от измождения вот-вот упадет в обморок, он подставил принцу свое плечо, как всегда делал, помогая уставшим дозорным, и велел, чтобы принесли горячей воды для мытья, горячей пищи и сухую одежду.

После того как Аритона вымыли, накормили и уложили спать, военный совет кланов возобновил заседание. Итарра была способна выставить против них десятитысячную армию. Стейвен не сомневался, что именно такую армию и пошлют против Аритона. Пятивековой опыт предков Валерьента не позволял ему сомневаться в этом.

Итарра не пощадит жизни своих солдат — только бы уничтожить королевскую династию Фаленитов.

— Мне нужно отправить еще одного гонца с посланием, — заявил старый, высохший граф Фаллемерский, буравя единственным глазом Стейвена. — Тогда уже завтра все мои люди, способные сражаться, отправятся вам на подмогу.

— Что толку, если они все равно опоздают?

Каол с размаху всадил кинжал в грубые доски стола.

— Сам знаешь, этот полудохлый принц прав. Если мы вступим в сражение с итарранцами, дело кончится массовой бойней.

— А если не вступим, нас перебьют во время отступления. Или же к лету мы перемрем от лихорадки в болотах Англифена, — сказал Стейвен и тихо добавил: — Мы будем сражаться, но при этом должны с выгодой для себя выбрать поле битвы.

— Это будет самый крупный и самый кровавый из наших налетов, — сказал последний граф Фаллемерский. — Не хотел бы я пропустить такое зрелище.

Каол сверкнул на него глазами.

Перебранка была дружеской: они просто спорили. Одни стратегические замыслы принимались, другие отвергались, третьи изменялись до неузнаваемости. Очередную карту разворачивали, всматривались в нее и потом смахивали со стола. Вскоре весь пол был устлан несколькими слоями карт. Наконец они выбрали подходящее место: равнина, по которой протекала река Талькворин. Там она становилась довольно широкой и быстрой, хотя и неглубокой. В разгар весны низкие и топкие ее берега густо зарастали луговыми травами.

— Похоже, мы все учли.

Стейвен поднялся, потягиваясь и растирая затекшие руки. Застежки на его кольчуге тускло блеснули.

— Будите вчерашних дозорных. Нам предстоит переместить в это место все наши стоянки. Первые отряды сразу же начнут валить деревья и строить западни.

— А принц? — хмуро спросил Каол.

Взглянув на предводителя, он недовольно поджал губы.

— Ты же не будешь дожидаться, пока его высочество придет в себя? Места там опасные. Еще до наступления темноты мы должны укрепиться и разбить лагерь.

Предводитель кланов и его боевой командир молча смотрели друг на друга. Оба без слов понимали, о чем речь. В лесах Дешира существовал неукоснительный закон: любого, кто был не в состоянии двигаться сам, добивали «ударом милосердия». Труп оставляли непогребенным, чтобы не тратить лишнее время, а сами уходили. Итарранские наемники не дремали, и каждый раненый, которого приходилось вести или нести на носилках, ставил под угрозу жизни здоровых и боеспособных соплеменников. Раненых добивали еще и по другой причине: чтобы не попали в плен.

— Не волнуйся, ему просто надо выспаться, — сказал Стейвен, понимая, к чему клонит Каол. — Обещаю, что он оправится хотя бы тебе назло. А вот клячу, на которой он приехал, придется оставить для пиршества воронам.

Аритон проснулся оттого, что ему в колени упиралось что-то теплое. Кто-то трогал его за волосы и водил по пальцам руки, лежавшей поверх одеяла.

Он шевельнулся. Затекшее тело отозвалось болью, заставившей его с легким стоном приподняться.

— Ты его разбудила, — послышался испуганный детский голос.

— Нет, тебе показалось, — сразу же отозвался другой с противоположной стороны постели.

Аритон открыл глаза.

— Видишь, разбудила! — заявила темноволосая девочка, которой на вид было лет шесть.

У нее были желто-карие глаза и ямочки на щеках. Девочка примостилась возле его плеча.

— Он может рассердиться.

Аритону действительно захотелось рассердиться, увидев четыре пары уставившихся на него глаз. На его ногах восседало ангельское существо с волосами цвета темной меди. Старшая из девчонок, почти подросток, серьезно глядела на него, встав чуть поодаль. Прячась за ней и посасывая два засунутых в рот пальца, стояла самая младшая, унаследовавшая отцовские черные волосы.

Аритон приподнялся на локте и обнаружил, что лежит под одеялом совершенно голый. Он долго разглядывал ширмы и сшитое из меховых лоскутков одеяло, пытаясь собраться с мыслями, и наконец догадался, что находится в чьей-то спальне. Но как он сюда попал? Ах да, он долго куда-то ехал. Кажется, он даже заснул в пути и свалился с лошади.

— Ты ведь на нас не сердишься? — спросила десятилетняя девочка с иссиня-черными волосами.

У Аритона саднило все тело. Он и сейчас испытывал чудовищную усталость. Даже если бы он и хотел рассердиться, на это не хватало сил. Мучительницы превосходили его числом, и одолеть их можно было только хитростью.

Вскоре на спальной половине появилась жена Стейвена Дэния, держа в руках миску с тестом для хлеба. Она уже готовилась хорошенько отчитать дочерей за то, что мешают гостю спать.

Дэния увидела, что ее настырные девчонки раздобыли где-то кусок ремешка из сыромятной кожи, и теперь ремешок стараниями детских рук, в точности исполняющих терпеливые указания принца, превращался в затейливую головоломку.

Сердитые слова замерли у Дэнии на губах, и она тихо сделала шаг назад. Но принц даже сквозь хихиканье девчонок услышал этот звук.

— Не волнуйся, — сказал он Дэнии. — Таэшка рассказала мне, что днем вы сворачиваете лагерь. Мне так и так пришлось бы вставать.

Аритон указал глазами на девочек.

— У тебя замечательные дочери, Дэния. А их отец, надо понимать, — Стейвен? Они все похожи на вас обоих, не спутаешь.

Миска с тестом неожиданно стала обременительной ношей. Дэния знала, что к столь высоким особам, как принц, положено обращаться с особенной учтивостью. Но в то же время она чувствовала, что всякие там реверансы с ее стороны только рассердят Аритона.

Самая младшая из дочерей помогла матери преодолеть одну неловкость, невинно сотворив другую.

— Мамочка, посмотри!

Идаль дернула за конец ремешка, мигом превратив затейливую головоломку в узловатый клубок. Не обращая внимания на сердитые возгласы сестер, она обхватила ручонками запястье Аритона и громко сообщила:

— Смотри, а у нашего принца шрамы.

— У каждого, кому удается бежать из Итарры, есть шрамы, Идаль, — мягко отчитала дочь Дэния, не зная, как загладить детский промах. — Но говорить об этом невежливо.