Евгения Федорова - Жертвы времени (СИ)

Я смеялся, глядя в небо, и не видел ничего, кроме его безграничной глубины.

— Посмотри, — Мастер легко поставил меня на ноги и поднял руку, привлекая внимание.

Я посмотрел туда, куда указывал маг.

Он стоял там. Звук, который ровно накатывал на нас и снова уходил, был дыханием бьющегося о камни моря. Форт вновь обрел свое место в мире. Город высился цел и невредим. Его толстые стены и величественные башни уносились вверх над нашими головами, ров, ограждающий стены со стороны равнины, полнился темной, зацветающей водой. Горы сошлись, образуя узкую горловину, в которой и стоял город, на границе гор, воды и равнины. Настоящий бастион, защищающий землю от непрошеных гостей с воды.

— Вы сделали это, — невольно улыбнулся я.

— Мы сделали это, — поправил маг, улыбнувшись в ответ, и я вдруг подумал, что он вовсе не так постарел, как казалось раньше.

— Но вы так и не смогли меня отпустить, — с укором подытожил я и отвернулся, снова взглянув на преобразившийся город, который вновь обрел смысл жизни. Как обычный человек. Как хозяин Форта.

— После того, что ты сделал? — проворчал Шива. — И ты надеялся уйти без восхваления и награды?

— И что же я такого сделал? — почти с искренним удивлением спросил я

— В этот мир никогда не проникнут фантомы. Ты ведь отдал границе то, что отпугивало их от тебя? Я знал, что ты сможешь это сделать, верил, что Высшие Боги позволят нам всем, наконец, успокоится. Теперь, когда этот мир в безопасности…

Я так устал, что не хотел слушать Шиву. Меня вводила в краску его похвала, мне неприятно было слушать о своих подвигах, потому что я не считал сделанное чем то особым. Я сделал все, что мог.

— А где люди? — с потаенной надеждой спросил я, оглядываясь вокруг.

— Все ушли в Форт, — опровергая мои сомнения, махнул свободной рукой Мастер. — Ты звал нас всех прийти сюда. Помнишь, как показал путь?

— Ты все время был рядом, — признался я.

— Связь цела только до тех пор, пока ты этого хочешь, — в голосе мага неожиданно для себя я обнаружил огорчение. Неужели тебе грустно расставаться со своей любимой игрушкой, Мастер?

Я пристально посмотрел на него, но промолчал…

— Как жаль, что город пуст, — пробормотал я, оглядываясь. — Как бы я хотел, чтобы навстречу нам вышел Дон и другие, чтобы по улице проехала телега и заржала впряженная в нее лошадь, чтобы вдоль домов бегали крысы и старая сука Войе ловила их, а потом дремала на солнце!

Мастер с удивлением посмотрел на меня, не ожидая такой откровенности.

— И все равно город не мертв, — возразил он, хотя в словах его я почувствовал легкую горечь. — Ты взял всех призраков с собой…

Мы шли через пустой город, погружающийся в сон. Те, кто пришел в Форт, в мгновение потерялись в его пустоте и величественности. Рене ускользнула в библиотеку, туда, где теплилась среди книг ее жизнь и смысл ее существования, и у Мастера снова не было никаких шансов, ведь тот, кому было отдано сердце женщины, снова был рядом с нею.

Оружейник ушел в Оружейную, Моралли поспешила в свой пустой дом. Вот только шла она туда одна: Калороне все решил уже давно. Он ушел вглубь Святилища, становясь частью города. Я подозревал, вспоминая слышанное и увиденное мною по милости Хозяина Форта, что Калороне так и остался во мраке мертвым грузом боли, но когда Мастер заговорил об этом, я уверился в самом страшном.

— Святилище использовали для умерщвления разума, не только тела, — сказал маг. — Жрецы и правители давали подземельям кровь и боль. Калороне пытали там когда-то, много недель он провел в одиночестве в самом Сердце Форта под великой тяжестью его стен. Никто не знает точно, что тогда происходило, почему пытали простого гончара и как он смог выжить. Думаю, даже Северный не знает, потому что ему тогда не было до этого дела. С его приходом всех, кто был в плену Святилища, освободили. А потом… Когда миры сливаются, стираются неожиданные детали.

Теперь Калороне просто устал. Он сознательно расстался с собственным телом, чтобы уйти к тем, с кем уже когда-то провел часть своей жизни, чтобы забрать у них то, что принадлежало ему по праву…

Только, к несчастью, Моралли не захотела этого понять, обвиняя всех в гибели отца. Маги не смогли ей объяснить, что произошло, потому что она не готова была услышать, утонув в полноте утраты. Для нее отец остался в гибнущем мире, для нее маги бросили его там…

Мы подходили к башне у внутренней стены, в которой я когда-то жил. Мастер поддерживал меня под руку, хотя я был в состоянии идти сам.

— Ты уверен, — во второй раз спросил Мастер, — что хочешь жить здесь? В башнях у внутренних стен живут люди, предназначенные для драконов.

— Какая теперь разница? — отмахнулся я. — Я ведь так и не стал магом…

— Да, — легко согласился Мастер. — Ты стал куда больше, чем просто магом.

— Прекрати, Мастер!

Он покачал головой, давая понять, что не отказывается от своих слов.

Я посмотрел вверх, туда, где в округлой стене башни было вырезано множество больших окон.

— Интересно, какие люди здесь живут…

— Давай потом? — предложил маг. — Я бы хотел сейчас повременить с разговорами и довести тебя, наконец, до кровати.

— Опять? — трагически спросил я.

— А как же иначе? Сейчас придет Недгар…

Я протянул руку и коснулся окровавленной рубашки, потом посмотрел на испачканные в крови пальцы. Мастер потянул меня вперед, вверх по лестнице к моей комнате.

— Знаешь, — я нарочито медленно переставлял ноги, — когда-то давно, кажется, в другой жизни…

— Точно в другом мире, — поправил меня Мастер.

— … да, в другом мире и так давно, что кажется, все это было сном… я любил смотреть на кровь. Она завораживала меня, приковывала взгляд, давала странное ощущение собственной силы.

— Твоя кровь? — уточнил маг.

— Моя, собственная, — подтвердил я.

— Ты не говорил об этом…

— Ты бы все равно ничего не объяснил, — проворчал я. — Даже если бы узнал. Это было как психическая болезнь, но я не воспринимал подобное как нечто неправильное в моей голове. Кровь давала мне успокоение.

Я помолчал, а потом повысил голос:

— Но, видят Владыки, как она мне надоела!!!

Мастер удивленно посмотрел на меня и распахнул дверь. Нет, со мной все было в порядке. Я чувствовал необычайную легкость и покой. Отстранившись, я подошел к стене, вглядываясь в пыльный гобелен:

— Теперь я знаю, каков ты, Лорес, — сообщил я и сорвал планку, которая крепила полотно к стене. Оно с тихим шелестом соскользнуло по каменной стене на пол.