Наталья Норд - ремя Вспомнить. Хроники Метрополии. Часть 1

― Отличная идея! ― преувеличенно радостным голосом пролепетала Тай.

― Нет, ― Релана помрачнела, ― тхуутова идея.

Девушки почти одновременно вздохнули. Будь жива королева, она наверняка попеняла бы Релане за грубую речь, но согласилась бы, что идея действительно неудачна.

― Я даже не знаю, где буду жить, и что за тип мой муж. Если увижу, что он никчемыш - сбегу.

― Релана, ты же знаешь, Магрета не могла договориться о браке с никчемышем. Я уверена, что это достойный и образованный молодой человек.

― Я все пыталась вспомнить, с кем встречалась Магрета в последние месяцы перед нашей поездкой на север. Она должна была говорить с этими людьми наедине и подолгу. Не могла же она просто разослать письма с предложением: 'А не хотели ли вы женить моего сына на одной из моих воспитанниц?'. Ты же знаешь: королева всегда старалась составить собственное впечатление. Никого не смогла вспомнить. Остается только ждать и надеяться. Ладно, ― встрепенулась Релана, ― не затем я пришла, чтобы еще и тебе настроение испортить. Вот, держи. Не болтай об этом и Дейдре не показывай. Это - часть твоего приданого, мой подарок.

Она вытянула из рукава ночной рубашки сверток и протянула его чтице.

― Разверни. Тебе понадобится больше света.

Тай зажгла свечи в подсвечнике и стала разворачивать сверток. Из него один за другим с шуршанием выпали во много раз сложенные желтоватые листы полупрозрачной кальки с синей подложкой. Тай не верила своим глазам.

―Коксеаф, ― прочитала она, ― Руэздан. Это же...

― Карты, ― подтвердила Релана. ― Береговые линии Метрополии. Опасные участки, области благоприятных течений и сезонных ветров.

― Целое состояние! Откуда?!

― Помнишь мое последнее путешествие? На королевской каравелле. Капитан был молодой и симпатичный. Он разрешил мне брать книги из судовой библиотеки. Иногда он заходил в библиотеку, и мы подолгу разговаривали. Он рассказывал о своих путешествиях и, знаешь (Релана заулыбалась), слегка ухаживал. Конечно, он был простой адман, но очень милый, ему, наверное, льстило то, как я слушаю его, раскрыв рот. Это было его первое плаванье в должности капитана. Разумеется, мой телохранитель, тот, которого приставила ко мне королева, не оставлял нас надолго одних. Но ему, бедняжке, всю дорогу было так плохо, что иногда он трупом лежал в своей каюте. В общем, я нашла в библиотеке копии карт. Мне пришлось вертеться, как мышке под метлой, чтобы сначала украдкой сравнить их с теми, которыми пользовался капитан, а потом перерисовать. Те, что ты держишь в руках, - это уже копии копий. Сначала я сделала все на обычной бумаге, а эту кальку купила в дорогой эпистолярной лавке, когда мы проезжали через Тай-Аноф. Там же я видела похожие карты на продажу - западное побережье...так вот, мои - точнее. Будешь в нужде, продавай не менее чем за тысячу золотых - в свитке тринадцать штук. Не качай головой, я не могла пройти мимо, когда такое валится на голову...я не собиралась их продавать, хотела приберечь для будущих путешествий, но в нынешних обстоятельствах...

― Не могу поверить, ты отдаешь их мне? ― заволновалась Тай. ― Оставь их себе, и ты сможешь путешествовать, независимо от того, даст ли тебе муж на это деньги.

― Смогу, ― Релана стащила с лавки вышитую подушку и подложила ее себе под голову. ― Но тогда я буду больше волноваться о вас с Кратти. О Латии я не так переживаю, она любимица Патришиэ, и та точно не оставит ее в беде, подозреваю даже, что она хочет выдать ее за своего вдового племянника - он еще молодой, и детей надо кому-то воспитывать. О Дейдре я тем более не беспокоюсь, уж она-то сумеет устроиться. Кстати, Кратти я тоже сделала копию, хороших карт много не бывает.

― Не знаю, что сказать,― медленно проговорила Тайила. ― Спасибо тебе, Релана.

― Не за что. Ты знаешь, я только сейчас поняла, что мы - семья. Все пятеро, даже Дейдра. Я всегда буду о вас помнить, но буду писать именно тебе, Тай. Кратти писать бесполезно, она сначала потеряет само письмо, а потом ответ на него, но пусть тоже приписывает хоть несколько строк. Я знаю, как тоскливо мне будет без вас, вы здесь, а я - на краю света, ― Релана всхлипнула.

На прощанье девушки опять обнялись. Релана взяла с Тай обещание, что та не будет провожать ее в дорогу утром, чтобы не лить лишних слез. Тай все равно вышла на рассвете на крепостную стену и видела, как подругу, закутанную в несколько шуб, усаживают в большую карету на полозьях. Кратти несколько недель подряд выходила из своей комнаты с припухшими глазами.

Никто в Метрополии не догадывался, что пятьдесят лет мира и покоя подходили к концу. Добрейшая ушла, не оставив после себя наследника престола. Полгода Метрополия жила без правителя. Все государственные вопросы решали представители Конфедерации Главных Земель и Колоний. Шли разговоры о войне, о том, что на юге за Заливом незаконнорождённые внуки Гефрижа Лукавого, дети его сына, рожденного королевской фавориткой, собирают войска, чтобы идти на столицу.

Во вторую четверть Водопоя, как только стаял снег и слегка подсохла земля, сбежала Дейдра.

Глава 3. Бестия

Сегред.

431 год от подписания Хартии. (сезон осени).

В четвертую четверть месяца Дарителя, в самую слякотную пору, когда небо было подобно серой могильной плите, в ворота постоялого двора Бурчи постучался прохожий. Бурча неохотно вывалился во двор, прошлёпал до калитки, передёрнулся от дождевых брызг, оставляющих тёмные пятна на рубахе и махнул вышибале, чтоб был за спиной. Всякого шаталого люда Бурча опасался, поэтому окошко в калитке открывал крошечной щёлочкой: бывало, что неосторожному хозяину тыкали чем ни попадя в глаз, а то и разносили полголовы арбалетным болтом.

Постоялый двор и корчму Бурча построил за городскими воротами из предприимчивости - хоть и опасно было, но прибыльно. Оно, конечно, беспокоили бродяги и окаянники, но на закате единственный вход в Коксеаф запирался стражей, и желающим попасть внутрь оставалось или устроиться на ночь в кустах под городской стеной, сэкономив постоялое, или раскошелиться на теплое место у очага Бурчи.

В такое время постояльцев было немного, зато в самый сезон в город с побережья везли свежую рыбу в бочках (Коксеаф отстоял от моря на три десятка столбов, чтобы город не беспокоили разрушительные западные ветра), и те, кто не успевал до заката пройти осмотр на въезде, оставались ночевать на постоялом дворе. Иногда сюда же прибегали по темноте ушлые мальчишки в поисках заработка, покупали на пяток медяков с дюжину завёрнутых в мокрую с уксусом холстину рыбин и спешили назад через им только известные лазейки в стене, чтоб на рассвете продать рыбу, уже по два медяка каждую, кухаркам в дома побогаче.