Валерий Иващенко - Механик её Величества

Затем подумал чуть, и приоткрыл карты.

– А что до ругательств, то я не только отвёл душу, но и выяснил, что вон тот тощий и рыжая дамочка рядом с ним хоть и не поняли ни слова из использованных мною трёх языков, но быстрее остальных сообразили, что я прохаживаюсь насчёт вас. И с ними стоит быть осторожнее, - и, кивнув лицом в сторону отмеченных, откровенно посмотрел целительнице прямо в глаза, чуть склонил вправо голову и ласково улыбнулся. Казалось, уже целую вечность назад, от таких его манер, сердца аэродромных связисточек и медсестёр таяли как эскимо на солнцепёке.

Та, видимо, всё прекрасно поняла. Ибо облечённая нешуточной властью женщина помолчала секунд десять, заалелась и смущённо отвела взгляд. А потом хмыкнула.

– Но каков нахал… оказывается, он тоже изучает нас! - и её серебристый смех запорхал эхом по зале.

Выяснил он у медички заодно, что обретающийся на шее лёгкий обруч в палец толщиной это нечто вроде маячка и медицинского тестера на диковинной нейроэлектронике. И одовременно общепринятое здесь средство убеждения - если он, Алек-сан-дер Найдёнофф, вздумает вести себя неадекватно.

– Ну что ж - мне это не нравится. Но вообще-то разумно, - механик для виду покривился, прикинув на ходу, что при нужде он в два счёта разломает эту пластмассину. Если, разумеется, внутри не обнаружится пластиковой взрывчатки или подобной дряни вроде иприта.

Обнаружив, что пытошное ложе исчезло, а вместо него обнаружилось обычное кресло, да ещё и рядом, на низеньком столике вполне земного вида, графин с неким напитком, стакан и даже что-то определённо похожее на съестное, Александр не без удовольствия утонул в кресле. Ибо ноги таки подрагивали после всех этих подвигов, достойных Геракла интеллекта. Потянувшись рукой, он нацедил себе здешнего пойла. И не обнаружив в организме решительно никакого отвращения к вкусно отдающему апельсином шипучему прохладному напитку, залил в себя на пробу полстакана. Ну, лимонад он и в Африке лимонад - почти как родная Фанта.

– Может, как-то сядем, чтобы я всех видел? - буркнул он и с удовольствием выпил ещё. - Не люблю, когда за спиной кто-то. Да и вам мой затылок вряд ли удовольствие доставляет…

Судя по всему, предложение его особых возражений не вызвало. Пространство вокруг диковинным образом свернулось, словно рулон карты, затем раздвинулось - и Александр не без удовлетворения увидел себя сидящим вроде бы как перед небольшой аудиторией. Правда, последовавшая затем больше похожая на допрос у особиста беседа оказалась кошмарно длинной и выматывающей - но весьма для обеих сторон полезной…

Выснилось множество полезного и не очень, приятного и вовсе даже наоборот. И проснувшийся наутро в несколько непривычно мягкой и широкой постели Александр позволил себе не выскочить сразу для интенсивной зарядки перед обжигающе-холодным душем в банном закутке, а решил немного поразмышлять - благо было над чем.

То, что здешняя наука вообще и медицина в частности достигли небывалых высот - узнать это оказалось скорее полезным. Что здешний мир с чудным названием Фиолко представляет из себя по сути единое государство и войны как таковые известны только из древней истории - даже и приятно.

– Пусть хоть здешние оказались разумнее нас в этом отношении, - проворчал механик и всё-таки не выдержал, встал.

Молодое тело, подлеченное хитромудрыми изысками здешней медицины, прямо-таки требовало движения. И ещё кой-чего. Вернее - кого (надеюсь, мужчины понимают, о чём я поутру). Да с такой настойчивостью, что ледяной душ пришлось принять в первую очередь, благо сооружение за перегородкой из матового пластика особых затруднений не вызвало. Да уж, с таким здоровьем пожить бы лет этак до двухсот в своё удовольствие…

Хотя основы и принципы армии и были теоретически известны, за ненадобностью её не содержали. Правда, полиция и прочие спецслужбы наличествовали и вполне исправно функционировали. Кстати, подмеченный вчера Александром тощий субъект как раз одну из таких в Совете и представлял. Ну что ж, порядок и впрямь надо кому-то поддерживать - что ж мы, не понимаем?

А вот из части не очень приятного оказалось здешнее общественное устройство, и делающий зарядку механик с неудовольствием прикидывал, что здешние мудрецы не только не допёрли до принципов демократии, но и остановились в своём выборе на кастовом обществе. Скажем прямо - рабовладельческом, чего уж тут лукавить. И бывший старлей именно что с лёту угодил прямиком на нижнюю ступень социальной лестницы.

М-да… оказаться в рабстве не просто неприятно, даже унизительно. И тощий особист прямо и в общем-то справедливо заметил ему намедни:

– А чего вы ожидали, молодой человек? Вы для нас никто. Мало того, одним только своим появлением нарушили кучу законов. А что не по своей воле - только это и удержало нас от решительных мер.

Правда, рыжая дамочка из то ли профсоюза, то ли местного аналога Красного Креста заверила, что за некие вполне достижимые заслуги путь наверх и переход в более престижные категории весьма приветствуется. Хотя и возможно и поражение в правах - за преступления и прочие антисоциальные проступки.

– Кроме того, даже у рабов уровень жизни нашими законами гарантирован на более высоком уровне, чем мы смогли подсмотреть из памяти вашего прошлого.

– Твоими бы устами, тётка, да медок хлебать, - буркнул Александр и перешёл к отжиманиям, благо на мягком и слегка пружинящем подобии ковра это оказалось одним удовольствием. - Не всё оно так гладко бывает-то.

С другой стороны - как там вещали ангел и чёрт? Начать жизнь с начала, с нуля? Ну что ж… Александр Найдёнов работы не боится, а уж трудности преодолевать - так просто хлебом не корми, только дай!

Не без удовольствия проглотив волшебным образом оказавшийся уже на столе завтрак, новоявленный раб божий… (кстати, а как тут насчёт хозяев?) ещё раз обвёл глазами комнату. Небольшая и несмотря на некоторую непривычность, вполне уютная, она смущала парня только одним. В ней напрочь отсутствовали какие бы то ни было намёки на что-то, хоть отдалённо напоминающее окна или двери. А прислушавшись к своим ощущениям, просто-таки вещующим о глубине эдак с полкилометра, оказалось вполне возможным прийти к мысли о хоть и комфортабельном, но узилище.

Метра три на четыре, с уезжающей в стену кроватью. У стены наглухо закреплённый столик с погасшим пока экраном и непонятными приспособлениями, мягкий стул на колёсиках… как раз вот колёсики - вернее то, что их заменяло - и заинтересовали начавшего изучать своё новое жилище механика больше всего. Откровенно говоря, как и из чего это было сделано, так и осталось непонятным.