Инна Зинченко - Чёрная метка

— Спасибо вам, господин следователь. Надеюсь, что Рита не попала в это адское место.

— Я тоже на это очень надеюсь, — без энтузиазма ответил Тулиатос. — Не хотелось бы отвечать за то, в чём не виноват. Надо было вашему боссу лучше следить за своей родственницей.

— Ох, что вы такое говорите! — Воскликнула Мила, — разве за ними уследишь?! Господин Тулиатос, я надеюсь, вы понимаете, что и в ваших и в моих интересах сделать так, чтобы все новости по этому делу в первую очередь получала я? За пятнадцать лет работы у Вершинина я уже научилась с ним общаться без вреда для собственного здоровья, — она усмехнулась, — шучу, конечно.

Георгий нахмурился. 'Нет, детка, ты не шутишь, — подумал он раздражённо, — я нисколько не сомневаюсь, что с этим человеком опасно иметь дело и что в разговоре с ним одно, неверно сказанное слово, может действительно стать причиной серьёзных проблем со здоровьем'.

— Конечно, госпожа Медянская, я буду держать вас в курсе дела. Я наслышан о вашем шефе, что он из тех людей, которые считают, что пусть будет хуже, но по-моему, верно?

Мила прикусила губу, чтобы сдержать, давивший её смех. Она знала, что все именно так и думают о Викторе, но она-то точно знала, что босс каждое своё действие тщательно продумывает и хуже может быть всем, но только не ему. Но ведь никто не может, как она, увидеть обратную сторону дела и те выгоды, которые получает Виктор от своих, казалось бы, бессмысленных и даже вредных начинаний. И лишь в последнее время судьба решила, наконец, оказать достойное сопротивление этому счастливчику. Вслух же Мила сказала:

— Здесь вы не правы, Тулиатос, мой шеф никогда не совершает непродуманных поступков!

'Неужели этот идиот думал, что я сейчас начну перемывать кости Виктору?! :- удивилась женщина и, вежливо, но сухо попрощавшись со следователем, оборвала соединение.

Виктор вернулся поздно вечером, усталый, злой, но, как всегда, безупречно причёсанный и идеально одетый. Ни единой складки на костюме, ни одного даже микроскопического пятнышка на рубашке. Мила смотрела на него и вновь к ней вернулось то чувство, которое она испытала тогда, когда впервые пришла наниматься на работу. Хорош, мерзавец! Худощавый, спина ровная и даже время никак на нём не отразилось, лишь лёгкая седина появилась в тёмных волосах. Виктор был ярым противником всех этих процедур омоложения, поэтому, в отличие от остальных, никогда не ходил на пигментирование и считал, что седина мужчину украшает. Мила была с ним согласна.

— На Сириусе Риты нет, — объявил хозяин.

Мила вздохнула с облегчением.

— Что ж, будем принимать меры, на полицию я не очень-то рассчитываю. Мне надо вернуть Риту, она мне почти как дочь.

— Пора бы уже своих детей завести, — тихо, чтобы не услышал хозяин, шепнула Элен на ухо охраннику, но слух у Виктора был идеальным и слова горничной от него скрыть не удалось. Не повернув в её сторону головы, Вершинин коротко бросил:

— Уволена.

— Что вы собираетесь делать? — Спросила Мила.

— Я полечу на Тортугу, — спокойно ответил Виктор. — Там самый большой невольничий рынок, а это значит, что, скорее всего, Риту отправили туда.

— Мне собираться? — Поинтересовалась секретарь, которая уже привыкла, что во всех поездках она всегда сопровождает шефа.

— Нет, на этот раз я лечу один, — сухо ответил босс. — Этот полёт может оказаться слишком опасным. Женщинам на планеты Вольного братства лучше не соваться. Не хватало мне потом ещё и тебя вытаскивать из дерьма. И попрошу со мной не спорить. Всё!

ГЛАВА 6

Исполнитель

Джокер уже был в дверях, когда его остановил голос Лео.

— Далеко собрался?

На лице пирата мелькнуло недовольство, но это продолжалось не долго. Поняв, что уйти незаметно не получится, Джок виновато улыбнулся и объяснил:

— Мне надо кое-что выяснить. Я отлучусь ненадолго. А ты остаёшься здесь за старшего. — И тут же, предвидев реакцию своего друга, добавил. — Лео, так надо. И прошу тебя, не спорь сейчас. Когда я вернусь, ты сможешь высказать мне всё, что сочтёшь нужным.

Лес проснулся, и, хотя Немезида ещё не взошла, но небо уже окрасилось в розовые тона, а многочисленные птицы поспешили объявить всем о своём пробуждении.

Джокер топтался на месте, всё ещё не решаясь переступить порог. Возмущение, которое легко читалось на лице друга, было ему понятно, но голова отказывалась работать и найти подходящее оправдание для своего поступка он никак не мог и это его раздражало. Пират мог бы уйти молча, но этим он может нанести Лео смертельную обиду. Учёный относился к Джоку, как к своему младшему брату и пребывал в постоянном беспокойстве за его судьбу. Если учесть, то, сколько раз приходилось Лео чинить и штопать истерзанное тело друга, эти его опасения можно считать оправданными. Обречённо вздохнув, Джокер вернулся, подошёл к другу и, взяв того за плечи, сказал:

— Лео, ты же сам понимаешь, что девчонку пора возвращать Виктору. Я хочу найти какой-нибудь подходящий корабль из Федерации и поручить им доставить Риту на Землю…

От негодования Лео даже не знал, что сказать, лишь убрал руки друга со своих плеч и отвернулся. Теперь Джокер и рад был бы покинуть убежище, но не мог, потому что потом Лео вывалит в его адрес столько обвинений в неблагодарности и легкомысленности, что мало не покажется, а оправдываться пират не любил, да и не умел. Пришлось ждать, когда обиженный учёный успокоится и соблаговолит повернуться в его сторону.

— Так надо, — угрюмо объяснил Джок, — как ты этого не понимаешь?! Девчонку надо вернуть.

— Почему? Я, действительно этого не могу понять, — угрюмо ответил Лео. — Вот так просто взять и вернуть? И ты готов рисковать ради этого своей жизнью? Какое безрассудство! На тебя идёт охота, это то, ты, надеюсь, не забыл? И, кстати, один из твоих преследователей это как раз и есть дядя Риты. Тебя это не смущает?

— Господи, как же мне это всё надоело, — выдохнул пират и не понятно было, что конкретно он имеет в виду. Мне надоело, что эта девица шарится по моему дому. Считай, что я суеверен, как все пираты и считаю, что женщина на корабле — к беде. Такое объяснение тебя устраивает?

В глазах Лео мелькнула догадка, а потом он рассмеялся. Как ни старался бедолага сдержать этот, давящий его, смех, ничего у него не получалось. Он повалился в кресло, бил себя ладонями по коленям и изо всех сил пытался прекратить этот неожиданный приступ. На глазах у учёного выступили слёзы. Тщетно он пытался что-то сказать, изо рта вылетали лишь невнятные обрывки слов, прерываемые громогласным хохотом.

Джокер удивлённо смотрел на своего приятеля и, когда это зрелище ему надоело, принёс ему стакан воды.