Лоуренс Уотт-Эванс - Яд дракона

— Легко. Я ведь не помешан ни на чем, мне было интересно вас слушать — обоих. Но что еще важнее: большую часть времени я просто вас игнорировал. Я научился изображать вежливое внимание, а сам в такие моменты вспоминаю, что ел на ужин накануне вечером, или что сказала мне Капля в день нашей свадьбы, или еще что-нибудь.

— Ты всегда слушаешь, — сказал Арлиан. — Могу поклясться, что ты помнишь каждое слово, произнесенное на расстоянии сотни ярдов от твоих ушей.

— Я слышу каждое слово и запоминаю те, которые считаю важными, но я не слушаю. Это очень полезное умение.

— Ты должен меня научить.

— Может, и научу, когда ты в достаточной степени освободишься от своего собственного помешательства, чтобы усвоить мои уроки.

В этот момент они подошли к двери гостиницы, Ворон распахнул ее, и Арлиан шагнул внутрь, мечтая согреться и просохнуть.

Глава 7

Сомнительное возвращение домой

Они добрались до Мэнфорта поздним утром следующего дня и проехали сквозь городские ворота, никем не замеченные; Арлиан обратил внимание на то, что обитые железом катапульты, установленные на городских бастионах, заряжены копьями с обсидиановыми наконечниками, хотя до настоящего тепла еще было далеко, причем около каждой из них стоят солдаты, готовые действовать в случае возникновения малейшей опасности для города.

Фургон покатил по выложенным булыжником и промокшим от дождя улицам в сторону Верхнего города, где высились особняки и дворцы городской аристократии. Солнце проглядывало сквозь расступающиеся облака и засияло над головами Арлиана и Ворона, когда фургон остановился около Серого Дома.

Большинство жилищ аристократов Мэнфорта представляли собой великолепные сооружения из дерева, камня, стекла и гипса, с огромными окнами и крошечными лужайками; Серый Дом, построенный восемь веков назад во время Войн Людей с Драконами, больше напоминал крепость, чем дворец. Немногочисленные узкие окна выходили во дворы, вымощенные серым камнем; тут и там виднелись почерневшие от дыма камни или темные плитки. Дерево и крытые соломой поверхности легко загораются, когда на город обрушивается огонь из пасти драконов, и потому в Сером Доме даже внешние двери защищали металлические пластины.

Арлиан никогда не выбрал бы такой мрачный дом в качестве жилища, но он унаследовал его от покойного лорда Энзита — своего заклятого врага, который тем не менее оставил ему все состояние, очевидно, посчитав, что Арлиан лучше им распорядится, чем любой из его союзников, оставшихся в живых.

Когда Арлиан прибыл в Мэнфорт под именем сказочно богатого лорда Обсидиана, он сознательно приобрел самый великолепный из выставленных на продажу особняков и прожил некоторое время в Старом Дворце, давным-давно служившем резиденцией герцогов Мэнфорта. Увы, Старый Дворец погиб в огне пожара, и Арлиану ничего не оставалось, как перебраться в Серый Дом. Впрочем, он так мало времени проводил в Мэнфорте, что не видел необходимости менять его на более уютное жилище.

Арлиан и Ворон соскочили на землю и дружно направились к дверям, где Арлиану пришлось подождать, пока Ворон отыщет нужный ключ и откроет неприступного вида ворота.

Арлиан удивленно огляделся по сторонам.

— Я думал, нас будет встречать стражник, — сказал он.

— С какой стати? — спросил Ворон, подняв голову, когда щелкнул и открылся замок.

— Чтобы сообщить герцогу, что мы прибыли. Ролинор наверняка сказал ему, что мы возвращаемся. Вообще-то я полагал, что у городских ворот нас будет ждать эскорт, чтобы немедленно доставить в Цитадель.

Ворон придержал ворота, и Арлиан вошел внутрь.

— А зачем герцогу спешить?

— Ну, мне казалось, ему интересно узнать, как прошла наша последняя кампания.

— Не сомневаюсь, что он уже и так все знает, — заметил Ворон. — У Ролинора длинный язык.

— Да, наверное, — согласился с ним Арлиан. — Однако не следует забывать, что я главнокомандующий армии герцога, и мое положение требует соблюдения определенных условностей.

— Не сомневаюсь, что условности будут соблюдены — чуть позже.

Они подошли к двери в дом, и Ворон отыскал нужный ключ, но прежде чем он успел вставить его в замок, дверь распахнулась.

На пороге, низко кланяясь, стоял тощий седовласый человек в черно-белой ливрее лорда Обсидиана.

— Добро пожаловать домой, милорд, — сказал он.

— Спасибо, Феррезин, — ответил Арлиан и снял шляпу. — Как хорошо дома.

Феррезин вздрогнул и смущенно заморгал.

— Ах, лорд Обсидиан, — проговорил он. — Знаете, на мгновение я принял вас за лорда Энзита.

Арлиан замер на месте и удивленно посмотрел на старика.

— Энзит умер, — сказал он через минуту. — Он умер уже… сколько? Шестнадцать? Нет, семнадцать лет назад.

— Разумеется, милорд, разумеется. Я знаю. Но я прослужил двадцать лет его управляющим, а сорок лет до этого был его рабом, как и моя мать до меня, и за все годы лорд Энзит не постарел ни на один день, а я не видел, как он умер, и не видел его тела. Умом я понимаю, что он умер давным-давно в пещере Пустоши. Вы, лорд Обсидиан, и Ворон, и заклинание, оставленное мне лордом Энзитом, — все говорит о том, что его нет в живых, но мое сердце никак не может поверить… Мне нередко кажется, что вот сейчас он появится из-за угла или войдет в дверь дома.

— Он умер, — довольно резко повторил Арлиан.

Феррезин снова молча поклонился.

Арлиан посмотрел на управляющего, его белоснежные волосы и худое лицо и вдруг подумал, а не пришла ли пора отправить старика на заслуженный отдых, найти ему какое-нибудь спокойное, тихое место и семью, которая стала бы о нем заботиться? По собственным словам Феррезина, он прожил более семидесяти пяти лет, причем без колдовства и драконьего яда; не может же Арлиан рассчитывать, что старик будет служить у него, пока не рухнет замертво, исполняя очередное распоряжение.

Арлиан пытался понять, почему глупые идеи старого дурака так его волнуют. Они с Энзитом оба были высокими, темноволосыми, прекрасно сложенными мужчинами, со шрамом на правой щеке, и оба, как правило, предпочитали черный цвет в одежде — принять одного за другого действительно ничего не стоило.

Однако Энзит украшал свои костюмы золотом, в то время как Арлиан предпочитал белую отделку; лицо Энзита, который никогда не носил бороды, было изуродовано многочисленными шрамами, Арлиан же очень старательно следил за своей бородой и всегда аккуратно ее подстригал, к тому же его шрам представлял собой всего лишь алую полоску на щеке. Любому, у кого есть глаза, различия между ними были очевидны. Даже несмотря на то что Арлиан снял со шляпы белое перо.