Кэйтлин Кирнан - Беовульф

— Что за глупости, Беовульф! Ты наша последняя надежда, и вот ты хочешь нас этой надежды лишить.

— Добрая государыня, тебе пора. Муж ждет. Иди, или я прикажу своим людям тебя выпроводить. Или сам это сделаю. — Кольчуга гаута со звоном ссыпалась на дощатый пол, за ней последовала рубаха, и Беовульф выпрямился перед нею, оголенный по пояс.

— Ты... Ты не посмеешь!

— Еще как посмею, и это доставит мне превеликое наслаждение, хотя королю вряд ли понравится.

— У вас в стране все такие наглецы? — спросила Вальхтеов, отступая на шаг.

— Все стараются, но со мной никому не сравниться. — Вальхтеов покраснела, то ли от слов Беовульфа, то ли от того, что он стоял перед нею почти полностью обнаженным. — Я тебя предупредил, — сказал он и шагнул к Вальхтеов.

— Я поняла, сын Эггтеова. Поступай как пожелаешь. Ты, впрочем, всегда так и поступаешь, как я вижу. — И она стремительно вышла. За нею тут же захлопнулась дверь к королевским покоям, и Беовульф услышал, как с другой стороны двери задвинулся засов.

Беовульф вздохнул и опустил глаза к груде своего оружия и снаряжения, думая о фиалковых глазах королевы, вместо того чтобы размышлять о предстоящей встрече с чудовищем. «Очень полезно перед боем повстречаться с такой красавицей, — подумал он. — Любой добрый воин дерется за честь получить место на пиру в Вальхалле, но достойно драться и за сохранение того прекрасного, что встречается здесь, внизу, под стеной Мидгарда, под тропою солнца и луны». От этих мыслей его отвлек грохот и треск дерева. Он обернулся и увидел, что Хандскио помогал полуоглушенному Олафу выбраться из-под обломков одного из монументальных пиршественных столов.

— Не переломайте всю мебель! — крикнул им Беовульф. — Бедному чудовищу нечем будет развлекаться.

* * *

— Не выдержит, — покачал головой Виглаф, оценив результат устий по укреплению входа. — Все без толку. — Он повернулся и увидел практически голого Беовульфа. — Совсем рехнулся.

— Точно, Виглаф. Ты мне часто об этом напоминаешь.

— И дверь ни к демону не годится.

Беовульф наблюдал, как четверо танов задвигали здоровенный засов в толстые железные скобы. Он кивнул.

— Ты прав, как всегда. Если бы дверь эта смогла сдержать чудовище, то данам ни к чему было бы обращаться к нам за помощью. Сами бы без труда справились.

— Зачем тогда с ней возиться, запирать? — Виглаф задрал голову на блоки и цепи системы дверного засова. — Оставить нараспашку. Добро пожаловать, мол, дорогой мерзавец.

— У него уйдет какое-то время на взлом, — объяснил Беовульф. — Время на подготовку к приему гостя.

— Тревожный колокол.

— Точно. Уж грохоту будет, хоть отбавляй.

— Тревожный колокол, — повторил Виглаф, почесав бороду. Лицо его тоже выражало тревогу.

— Что тебя беспокоит, Виглаф?

— Да вот... наши. Глянь на них. — И Виглаф махнул в сторону столпившихся вокруг Хандскио и Олафа танов.

— Да, смотрелись они, конечно, и получше. Но, опять же, иной раз и намного хуже выглядели.

— Как скажешь, — Виглаф хмуро пнул дверь носком правого сапога. — Не готовы они. Не отошли после моря. На пустяки отилекаются. Здесь женщин слишком много... внимание рассеивается. Воин перед битвой должен сосредоточиться.

— Олаф! — неожиданно крикнул Беовульф, и Виглаф вздрогнул. — Олаф, скажи, ты готов к бою?

Олаф затягивал на двери канат, фиксировал засов. Он повернулся к Беовульфу. Левый глаз его припух от удара Хандскио. Олаф был явно озадачен вопросом.

— Отлично выбрал, — сказал Виглаф с иронией.

— Олаф, я тебя спрашиваю, готов ли ты сегодня, сейчас схватиться с чудовищем?

Олаф почесал ухо и кивнул на Хандскио.

— X... Х-ха... Х-хандскио п-п-первый начал.

Хандскио тотчас повернулся в сторону Олафа и обвинительно ткнул в него корявым пальцем.

— Чё? Ты меня обвинил в склонности к овцам и свиньям, как к милым подружкам, и говоришь, что я начал? Я те щас еще врежу!

— Я не о вашей драке, — перебил Беовульф. — Я спросил Олафа, готов ли он к бою с чудищем. Виглаф беспокоится, что ты не сосредоточился, Олаф.

Олаф продолжал все так же чесать ухо, но вид у него был еще более озадаченный, чем мгновением прежде.. Он замигал обоими глазами, сначала правым, потом левым.

— Г-г-глаз у меня в норме. Т-т-так, с-синяк. Вс-с-се вижу.

— А ты, Хандскио?

— Беовульф, этот идиот сказал, что я свиней и овец трахаю! Ты бы ему за это тоже врезал. И не говори, что нет, я тебя знаю.

— Н-н-ничего я п-п-про сы... сы... свиней н-н-не говорил. — Казалось, что Олаф сейчас оторвет свое ухо.

— Короче, ты только подтвердил мои опасения, спасибо, — проворчал Виглаф Беовульфу и повернулся в сторону зала. В зале перед ним никого не осталось, один костер еще ярко пылал, бросая странные тени и беспокойные отблески на стены.

— Ты слишком уж много беспокоишься, Виглаф.

— Конечно, беспокоюсь. Это моя работа. — Виглаф услышал подозрительный шум со стороны Хандскио и Олафа и прикрикнул на них: — Хватит! Прекратите базар и займитесь делом. Возьмите еще цепей и укрепите засов.

— Ты же сам говорил, что ничто его не сдержит, — напомнил Беовульф.

— А ты говорил, что, чем больше цепей, тем больше шума. Тревожный колокол все же.

— Что бы я без тебя делал, Виглаф...

— Потерялся бы и заблудился бы. Бродил бы где-нибудь во льдах. Без штанов.

— Конечно, — засмеялся Беовульф и вылез из штанов.

— Я уже сказал тебе, что ты рехнулся, или забыл?

— Нет, не забыл.

Он взял со стола свой плащ, свернул его, уселся на пол, затем улегся и подложил сверток под голову.

— Спокойной ночи, дорогой Виглаф. — И закрыл глаза.

— А пока ты спишь, чем нам развлекаться?

Беовульф снова открыл глаза. Над ним по балкам и потолку зала плясали зловещие отблески пламени. В игре света и тени нетрудно было представить себе метание каких-то чудовищ, демонов, призраков.

Беовульф посмотрел на Виглафа, ждущего ответа.

— А вы для меня спойте.

— Спеть? — Виглаф сделал вид, что прочистил уши, чтобы лучше слышать.