Галина Липатова - Мне отмщение

Слуги не лгали, когда говорили, что Морган ценит ее. Они так думали. Они были уверены в этом. Они это видели. Со стороны могло показаться, что они не имеют собственной воли и собственных суждений, но это было совсем не так. Элик очень наблюдательны, они с детства воспитываются для службы своим господам и учатся понимать их желания без слов. Верность господам тоже воспитывается с детства, подкрепляемая законом и угрозой сурового наказания за ослушание. Для элик вся жизнь – служение. Когда-то, много веков назад, это был миролюбивый народ, живший в долине Эликеры. Они сажали овощи, сеяли ячмень и ловили рыбу, не знали металла, кроме мягкой меди, и не умели воевать. Да им и не нужно было, потому что между собой им было делить нечего, да и не были они способны испытывать ярость и гнев. А потом в Эликеру пришли раэты и покорили это мирное племя, забрав у них землю и свободу. Раэты сочли их ущербными, потому что элик были неспособны к магии, жили очень недолго, всего-то самое большее до семидесяти лет, были намного меньше ростом и тщедушнее даже самых мелких из раэтов. Они не стали сопротивляться захватчикам, и раэты обошлись с ними без всякого уважения. Сделали всех элик слугами и повязали сетью суровых правил и законов. У каждого знатного раэтанского дома были свои собственные кланы элик. Любой свободный раэт, даже самый последний крестьянин, мог потребовать у своего владетеля предоставить ему для услуг необходимое количество элик. Для крестьян и ремесленников элик делали самую грязную и самую тяжелую работу и жили зачастую в условиях худших, чем домашний скот. Слуги у знатных раэтов могли считаться счастливцами, хороших слуг ценили и берегли. В Оккинсете и соседней с ним Каэвенсе к элик относились намного лучше, чем в других провинциях Раэтаны, и даже позволяли владеть собственным имуществом.

Всё это Амнэр узнала, осторожно прикасаясь к памяти своих слуг. Для Сайнда подобные отношения были дикостью. Все сайнды делились на три категории: Сайндарикарил (те, кто был королевской крови или принадлежал к древнейшим родам, владеющие способностями к магии), жрецы и знать, в Сайндарикарил не входящие, и простые сайнды. Сайндарикарил для остальных были существами высшего уровня, их воля и приказы должны были исполняться всеми. Жрецы и аристократия, лишенные способностей к магии и не входящие в Сайндарикарил, считались второсортной аристократией, в основном они играли вспомогательную роль. В этот круг могли войти простые сайнды, а если кому боги особенно благоволили и наделяли силой, то тогда простой сайнд мог попасть и в Сайндарикарил. Тот же, кто родился в кругу Сайндарикарил, но силой не владел, выходил во внешний круг простой аристократии. Такие обычно либо становились рядовыми жрецами, либо уходили в военное дело. Никаких других разделений среди сайндов не существовало. Значение имели только кровь (королевская или древних родов) и магия. Покоряя другие народы, сайнды всегда стремились первым делом растворить их в себе – через брачные союзы и с помощью своей культуры и веры. Сайндская кровь сильна, и спустя пару поколений в потомках таких смешанных союзов уже не оставалось никаких следов чужих народов.

«Получилось бы это с раэтами?» - подумала Амнэр, и засомневалась: «Нет, вряд ли. Их кровь так же сильна. Ведь мы воюем давно, пограничные земли переходят из рук в руки часто… но живущие на них сайнды и раэты остаются сами собой, несмотря ни на что».

Горячая вода сняла усталость, аромат лаванды принес успокоение. Амнэр открыла глаза и встала. Тут же к ней подошли Шака и Кева с большими мягкими губками, и принялись старательно растирать ее. «Бедняжки, как бы вы ни старались, чистой я уже никогда не стану» - с грустью подумала Амнэр, вышла из ванны и легла на лежанку, подставляя тело под умелые руки Лара. Ароматные масла и массаж расслабляли, снимали накопившееся за день напряжение. Амнэр никак не могла привыкнуть к своим откровенным нарядам, но не могла не отметить, что слуги иногда стали надевать на нее больше ткани и более плотную. Знала – Морган давал ей понять, что готов поддаться в этом вопросе, пусть только попросит. Но она не просила. Знала – почему-то ему очень нужно ее тело, да и она сама. Тело было его собственностью, но не душа и сердце, а ему очень хотелось… Амнэр боялась думать о том, чем кончится это противостояние, но поддаваться не собиралась.

На ночь на нее обычно надевали одни только украшения, да и тех немного. «Любопытно, что он собирается делать зимой?» - подумала Амнэр. До зимы было еще два месяца. Уже восемь раз сменилась луна за то время, что Морган стал королем. В году двадцать четыре луны, и четыре луны длится зима. Пусть она в Сайнде не так холодна, как на севере Раэтаны, и снега почти никогда не бывает, только дождь… но ходить почти голой в такую погоду Амнэр не хотела. «Впрочем, это его забота, если ему нужно мое тело в своей постели – пусть побеспокоится о его сохранности».

Слуги застегнули последний браслет, Амнэр махнула рукой:

– Благодарю. Вы свободны, я хочу остаться одна. Я услышу, если мой король позовет меня.

Поклонившись, элик ушли. Амнэр медленно, не торопясь, пошла через анфиладу покоев туда, где располагался Морган. Прикоснувшись к нитям сил, она знала, что он там не один, чувствовала там присутствие Левейи, но ее разума касаться не стала. Зачем. Просто тихо прошла в королевские покои, в круглый зал, куда выходила и дверь спальни, и села на синюю, шитую серебром подушку в резном кресле Моргана. На сей раз кресло стояло у окна, и Амнэр могла любоваться пейзажем, слушая вскрики и стоны Левейи. Морган был хорошим любовником, сейчас Амнэр это уже понимала, так что вскрики и стоны леди Левейи были совершенно настоящими, неподдельными. И даже в каком-то смысле торжествующими.

Любая сайнда, владеющая магией, умеет управлять собственным телом и зачать, когда хочет. Так когда-то поступила Авэлор.

Все девушки из знатных семей, побывавшие на ложе Моргана, были обучены и этому, и любовным утехам… но ни одна из них не знала, что и Морган способен управлять своим телом с той же целью. Ведь это всего лишь умение сплетать нити силы, а в этом искусстве он был очень силен. Он не сказал этого Амнэр, она просто догадалась. Сама Амнэр, которую с детства готовили в жрицы, не училась этому, но для талантливой в магии сайнды понять, как это делается, нетрудно.

За прошедшие луны она научилась многому. Чтобы не упасть окончательно в бездну тоски, отчаяния и одиночества, она научилась извлекать капли радости из всего, что только могло их дать. Даже из ненавистных прежде ласк Моргана. В конце концов, почему бы и нет, если это поможет не сойти с ума? Она и так осквернена, а это всего лишь телесное удовольствие, ничем не хуже вкусной еды. Обеты ее нарушены, гэйсы разбиты. В этом крылась другая опасность: стать зависимой от Моргана. Амнэр не собиралась ему уступать. Возможно, принимая на ложе других женщин, он надеялся вызвать у нее обиду, гнев, радость – хоть какие-то чувства, которые бы убедили его, что он ей небезразличен. Амнэр понимала: если уступит здесь, дальше будет сложнее сопротивляться. Ему важно поймать ее в сеть зависимости, всё равно какого рода. Поймать и сделать своей полностью. Овладеть не только телом, не только разумом – но и волей.