Люциан Ферр - Чужая земля

Немертвый понемногу продвигался вперед, усиливая давление. А я продолжал стоять на месте, пытаясь сжечь его. И это противостояние, казалось, длится уже целую вечность. Но и вечности когда-нибудь приходит конец. В какой-то момент поток огня, вдруг сильно истончился и, подобно игле, протыкающей шарик, пробил-таки защитную сферу. Но в отличие от пресловутого шарика сфера не лопнула, а стала стремительно заполняться кипящим пламенем. И несколько секунд спустя по комнате медленно плыл огромный изумрудно-зеленый шар.

Поток огня, бившего из ладоней, иссяк. Тело вернулось под мой контроль и я медленно опустил руки. По телу разливалась дикая слабость, словно я только что разгрузил состав угля. Безумно хотелось спать.

Внезапно пространство разорвал дикий вибрирующий вой и защитная сфера начала трескаться. Медленно покачиваясь из стороны в сторону, я тупо смотрел на то, как по шару зазмеились тонкие трещины. Как вырвался первый язычок огня. Как с глухим хлопком сфера лопнула, и на меня покатился вал пламени. Он двигался медленно-медленно, будто продираясь сквозь сгустившийся воздух. Он был дьявольски прекрасным. Прекрасным, той спокойной красотой смерти с безумными переливами хаоса. Глядя на него, я, несмотря на усталость, наслаждался.

Но двигался он все-таки слишком медленно, и в какой-то момент я устало закрыл глаза. И поэтому уже не видел как, не выдержав давления, обрушился второй этаж, погребая под обломками и меня, и пламя. Просто вдруг я почувствовал на плечах огромную тяжесть и потерял сознание.

Глава 4

На чужом горбу в рай не доедешь.

Расхожее заблуждение

– Ну, что Грод, пошли пивка попьем, что ли? – спросил хриплый голос.

– Не-е Рол, я лучше сразу возьмусь завал разгребать. Как говориться: «Раньше начнешь – больше успеешь» – ответил ему добродушный бас.

– Да ладно тебе. Все равно мужики лишь через пару часов подойдут. А вдвоем здесь делать нечего. Вишь, какие деревяшки тяжелые.

– Дык, и иди тогда. А я тут пока один поработаю, – доброжелательно посоветовал ему бас. А в ответившем ему голосе явственно зазвучали нотки подозрительности:

– Да? А раньше ты никогда не менял доброе пиво на работу. Обычно все даже наоборот. Или может, ты чего интересного знаешь? Так скажи мне, я ж твой друг все-таки.

– Ну, дык, хозяин шепнул мне по секрету, мол, вчерась у него дворянка богатая останавливалась. А утром уехала.

– Ну и? – нетерпеливо переспросил Рол.

– Ну и жила она в этой самой комнате. А уехала-то дворяночка налегке. Так что вещички ее сейчас тута и дожидаются нас под досками, – шепотом ответил Грод на вопрос, а затем нормальным голосом продолжил: – Ты вроде за совком собирался? Так иди, я тебя не держу.

– Да ты что. Какое пиво, какое пиво, – сразу засуетился Рол, – надо все разобрать пока остальные не подошли. А то ж на двоих делить оно попроще будет, чем на семерых…

Достигавшие сознания голоса заставляли его брезгливо съеживаться. Они ударялись о стенки черепа, порождая болезненное эхо. Они разрушали тонкие чары сна, вырывая меня из забвения. А возвращаться в реальный мир дико не хотелось. Но, к сожалению, моего мнения никто не спрашивал. С каждым произнесенным словом я все четче осознавал реальность вокруг. А вместе с ней приходили и боль во всем теле, и моральная опустошенность, и всепоглощающая апатия. Хотелось просто лежать в абсолютной тишине и все. Ничего более. Но голоса мешали. Они пробивались в сознание, сметая на своем пути ледяную броню равнодушия. Они разжигали в душе пламя раздражения. Через некоторое время раздражение перетекло в злость, а злость в отчаяние. Отчаяние от того, что я ничего не мог с ними поделать.

Появилось огромное желание немедленно избавиться от источника шума. Желание мне очень понравилось, и я попытался подняться, чтобы его реализовать. Но тут меня ждал сюрприз. Груда обломков, прижимавшая меня к полу, не позволяла даже пошевелиться.

Голоса же продолжали раскаленным штопором ввинчиваться в сознание. И невозможность прекратить эту пытку доводила меня до исступления. Мозг затянула кровавая пелена. В ярости я задергался под обломками. В какой-то момент раздался приглушенный грохот, и часть тяжести спала. Окрыленный этим событием, я удвоил натиск и был вознагражден. Моя правая рука, раздвинув строительный мусор, вырвалась на свободу.

Но радость вскоре была подпорчена – сознанье неожиданно разорвала вспышка боли. Ощущения были такими, будто кто-то со всей дури огрел меня по руке лопатой. Подстегиваемый болью и злобой, я, извернувшись, подтянул под себя левую руку и рванул изо всех сил…

– Точно тебе говорю Грод, там что-то есть. Ну не могла эта куча сама развалиться. А вдруг там мертвяк недобитый или еще какая тварь?

– Да ладно тебе Рол. Завал и так на слове Гримора держался, а как мы его разбирать стали он и рухнул. А мертвяк-то… да откуда ему здесь взяться. Вчера, небось, волк какой-нибудь дурной забежал, вот Брумель в штаны и наложил. А у страха рот зубастый, вот и превратился волк в армию нечисти.

– Волк говоришь? А корчму развалил кто? Пьяные победители? – с сарказмом переспросил Рол.

– Ну а разгром, я думаю, устроили… – начал было Грод, но был прерван диким воплем.

Обернувшись, он увидел, как его друг с яростью обрушивает кусок доски на торчащую из-под обломков руку. В ответ на это, груда мусора задрожала и словно взорвалась изнутри. Не раздумывая ни мгновенья, мужики бросились наутек.

Я с любопытством смотрел на две быстро удалявшихся фигуры. Вообще всегда приятно посмотреть, как работают другие. Даже если они просто бегают. А на этих двоих посмотреть было приятно вдвойне. Во-первых, потому, что они меня сильно достали. А во-вторых, потому, что бежали они очень хорошо. И главное быстро. Скорость развили приличную. Лично я, наверное, на такой скорости максимум стометровку пробегу, а эти уже почти километр отмахали. И ничего.

Лишь дождавшись, когда спринтеры скроются за холмом, я перевел внимание на себя. А посмотреть было на что. Одежда представляла собой жалкое зрелище. Она была во многих местах порвана и сильно обожжена. Плащ превратился в рваную тряпку. От перчаток остались лишь два кожаных ободка на запястьях. Плюс толстый слой пыли, грязи и копоти покрывал меня с ног до головы. И во всем этом чувствовалась какая-то неправильность. Только начав отряхиваться, я сообразил, в чем она заключалась. Моя одежда выглядела так, будто по ней пробежалось стадо безумных слонов, которых сверху поливали напалмом. Я же чувствовал себя просто прекрасно. От терзавшей меня недавно боли не осталось и следа. Даже правая рука сейчас молчала. Глянув на нее, я обнаружил лишь небольшую красную полоску. Да и та исчезала прямо на глазах.