Ольга Табоякова - Мери-Сью

Через пять дней мы подошли к другой реке, а я признаться уже привык к этим новым ландшафтам, несмотря на то, что здесь динозавры были более агрессивные и приходилось быть в три раза осторожнее, чем до этого. Но здесь животные были несколько мельче, чем на той территории. За эти пять суток я не видел ни одного животного больше слона. Это только подтверждало мою теорию, что это все заповедник или площадка для испытаний. Да, и такая мысль приходила мне в голову. Тогда получалось, что я Избранный и должен миновать все испытания. Если уж разобраться, что не такие они и страшные. Неприятно, конечно, жить в этом времени, но раз я Избранный, то это временно.

А затем мы вышли к зеленой реке. Она покорила мое сердце. Такой изумрудный цвет, конечно, же был вызван большим количеством органики в ней. Но это было неважно. Я не хотел уходить от реки. Мне нравилось смотреть на рыбок, на каких-то юрких животных с перекошенными мордами.

Переправа с козами не принесла неудобств, лишь отняла время.

Мне было безумно жаль уходить от этой волшебной зеленой реки, но и оставаться здесь было нельзя.

Я все больше уходил в свои мысли. Да, я тащил то, что условно можно назвать нашими вещами, но мыслями и душой я пребывал не в дороге. Мысли старались вычислить, как мне выбраться, а вот душа вздыхала по зеленой безымянной реке.

Разговоры мы давно не вели. Все были измотаны дорогой, хотя Икрых делал частые привалы, следил за состоянием здоровья каждого из нас, а особенно детей и коз. Я попробовал было узнать, сколько нам еще идти до места назначения.

Рыв лишь пожал плечами. Дальнейший опрос показал, что этого никто не знает, лишь Икрых, но он пожимает плечами и говорит:

- Вся дорога наша.

Я, кстати, уже давно заприметил, что он не любит давать обещания и говорить о чем-то конкретно. Икрых очень конкретный мужчина в поступках, но предельно осторожный в словах. Здесь вот мне пришло объяснение, что может и он плохо знает язык. Если этот мир ему не родной, то это вполне логичное предположение. С другой стороны, как он стал главным в этой общине? На очередном привале я попробовал расспросить об этом Рыва. И услышал весьма неожиданную для себя историю.

Оказалось, что Икрых нашел раненного Рыва и вылечил его. А потом и привел в эту пещеру. К тому времени там уже были остальные: немой, Миур и женщины с детьми.

Татьяна пришла сама. А здесь я задумался о том, что не знаю причины, по которой Таня пришла в эту общину.

Ночью, когда Икрых закончил свою обязательную ежевечернюю песню, то я ее спросил об этом. Говорить ей было тяжело, а мне тяжело понимать. История ее сводилась к тому, что до этого ее мужчина ушел к другой женщине. Он ушел в прямом и переносном смысле. Ушел из общины, вот и Таня не желала оставаться под жалостливыми взглядами.

Ее рассказ подтвердил мое убеждение, что все же я не пониманию подлинной роли женщин в этом обществе. С одной стороны, вроде бы нет имен, а с другой - их и ублажают, их берегут.

- Скажи, а почему ушел? - это, естественно, я спросил на том языке, но смысл близок.

- Он стремился к новому, - Таня весьма безлично пожала плечами. - Ты не поймешь.

- Я? - мне-то как раз было понятно, но вот я стремился к старому и давно знакомому.

- Ты еще молодой, - она сделала однозначный вывод. - Но пока мне подходишь.

Вот на этом моменте я уже точно знал, что женщины выбирают мужчин. По крайне мере, так выходит из слов Татьяны. Но если ее мужчина ушел к другой...

- Он ушел к новому вождю, - опровергла мои заблуждения Татьяна.

- Зачем? - мне уж совсем были не ясны мотивы поступка мужчины Татьяны.

- Потому, что там все новое. А все здесь он знал, - она терпеливо пыталась мне все это объяснить, но все же до меня реально не доходило.

- А как же дети? Ты? - я знал, что это привычно оставлять женщин и детей, но не думал, что все так давно началось.

Она лишь пожала плечами. Но нам все легче и легче было говорить о таких отвлеченных вещах. Я решился еще раз спросить про имена женщин.

- Так мы не говорим свои имена посторонним, - Татьяна отлежала бок и перевернулась на спину.

Меня задело. Я с ней сплю и не знаю ее имени.

- А я?

- Ты еще молод, - поступило типично женское возражение.

- Да?

- Ты со мной не останешься, ты как Икрых, - объяснила она.

Мне льстило, что я как Икрых, но и тревожило тоже.

- Почему как Икрых?

- Ты не останешься, а уйдешь, - мотивировала Татьяна наше сходство друг с другом.

Я поразился ее чутью, но и расстроился ее предчувствиям. Мне не хотелось уходить, хоть и она не казалась мне той самой женщиной, с которой я бы мог счастливо прожить всю жизнь.

- А ты злишься? - в этом языке не было слова "злость", его заменял "пустота". Кстати, и другие чувства, такие как "ненависть", "месть", "раздражение" тоже. Лишь боль имела индивидуальное обозначение.

- Нет, - Татьяна заставила меня прекратить разговор, предложив куда более приятное занятие.

Через два дня мы пришли туда. Туда- это значит в самое необыкновенное место в мире. Я имею в виду не только этот, но и мой мир тоже.

Это была долина. В долине небольшое прозрачное озеро. Там рыба и наглые динозавры. Лишь эти сволочи портили всю картину идиллии и мира. Поубивал бы этих динозавров. Икрых радостно сощурился. Я так понял, что он разделяет мое кровожадное желание.

- Это наше? - я показал на долину. Нам надо было спуститься вниз и чуток пройти вперед. Но я все же хотел знать, что это все наше. Наверное, мы продвинемся к земледелию и узнаем словосочетание "право собственности".

- Мое, - весомо возразил наш вождь и идейный предводитель.

- Твое? - я не поверил.

- Угу, - кивнул Икрых и начал спускаться вниз.

На спуске я только и вспоминал ругательства. Узкая тропка, да еще и скользкая после вчерашнего дождя. Мы его пережидали, укрывшись в пещере. Там было хорошо, если не считать некоторого лишнего количества змей. Но Икрых доверил нам шугать змей вениками.

Теперь были видны одни могучие деревьям. Они шуршали, будто бы приветствуя нас. А птицы щебетали, нагло показываясь и демонстрируя яркое оперение. Стаду пришлась по вкусу местная травка. Икрых шел и иногда прикасался к деревьям. Логики в его выборе я не мог уловить. Но казалось, что она есть.

- Хорошие деревья, - заявил он впоследствии. Могу сказать, что это мой вольный перевод. В отношениях еще не было понятий "плохой" и "хороший", было лишь "полезный" и "опасный". Я долго это обдумывал и пришел к выводу, что это гораздо более верные слова, применительные к миру.

По лесу Икрых шел так, что я уверился в своих подозрениях. Икрых здесь бывал и раньше.